Книга Вселенная ужасов Влада Райбера, страница 257 – Влад Райбер

Они могут заставить людей не замечать их, они могут заставить их открыть им дверь в полусне или даже откопать их из могилы, но их психическим атакам легко сопротивляться. Я справился.

Нектохета не приходила ко мне уже несколько дней. Я думаю, что она сдохла, потому что сегодня мы встретились с Ваней и он сказал, что его чудовище умерло.

– Она перестала ходить за мной по улицам. Я нарушил обещание и пошел к рельсам, чтобы посмотреть, там она или нет. Пришел и увидел, что она стоит на коленях и роет яму голыми руками. Личинка мне сказала, что умирает и ей надо спрятать свое тело, чтобы его не нашли. Еще спросила, надумал ли я ее спасти, я ответил, что не могу, и она сказала: «Тогда береги себя». Мне так жалко ее стало, я помог ей выкопать яму, она туда легла, мы попрощались, и я ее землей засыпал, а потом еще ветками забросал. И все, – Ваня рассказывал мне это, шмыгая носом и жмурясь от слез.

Добрый он парень. Я сказал ему, что он сделал все правильно. Мы решили, что и дальше будем дружить.

Ваня сказал:

– В конце весны посмотрим, кто из нас сдался.

Мы посмеялись, это был первый случай, когда мы с ним над чем-то смеялись.

31 августа 2004 года

Специально ничего не писал – берег последнюю страницу дневника для последнего дня лета. Жаль, что эти каникулы были ужасны, однако радостно, что все позади. То чудовище говорило, что я его забуду, наверное, они умеют стирать память. Я правда стал забывать. Это не провалы в памяти, я помню все события, но мне начинает казаться, что все это было не по правде. Впечатления гаснут, как после ночного кошмара. Может быть, я забуду все, что случилось этим летом, и, наверное, это к лучшему.

Иногда я просыпаюсь по ночам и жду, что гигантская личинка войдет в мою комнату. Но сколько я ни смотрю на дверь, она остается закрытой, и я опять засыпаю.

Возможно, мне снова придется услышать новость о гибели сразу нескольких подростков, но это будет еще очень нескоро.

Завтра в школу, в девятый класс, а я совсем не отдохнул за лето. Не страшно. Света тоже будет ходить в школу, и, возможно, я буду видеть ее во дворе каждое утро. Я решил, что обязательно познакомлюсь с ней и признаюсь в своих чувствах. После пережитого это не кажется чем-то страшным. И вдруг это будет взаимно?

Листья на деревьях желтеют, по вечерам на улице холодно. Вера весь день хмурая – ей не хочется в школу, а мое настроение ничего не может омрачить. Я вдохновлен жизнью. Только и думаю о том, как много счастливых дней будет впереди.^[46]

Теперь я знаю: обладать странными дневниками – тяжелое бремя. Я навлек на себя все возможные проклятья. Цапка следит за мной из каждого темного уголка.

И при свете дня иные ходят по улицам. Недавно я видел странного школьника, лет тринадцати. Он выделялся из толпы чудаковатым поведением. Подросток оглядывал все вокруг, как с непривычки, словно был чужим среди людей.

Я вспомнил о нектохетах, и школьник сразу уставился на меня, будто прочитал мои мысли. По его лицу поползла кривая улыбка, и он произнес: «Ты все знаешь!»

За мной следят какие-то взрослые ребята, делая вид, что просто гуляют. Наверное, это правительственные агенты. Не они ли прошлой осенью вломились ко мне в дом и похитили вещи из мира хумов?

За мной увязался еще один воришка. Пионер с плюшевой головой. Я видел его в своем дворе. Может, он хочет забрать дневники?

Чувствуя, что мне осталось недолго, я рискнул и отправился на кладбище поездов, пролез в старый вагон и нашел тетрадь на пружинах, о которой рассказывал Витя. Когда уходил, мне вслед смотрела призрачная проводница.

Записи в тетради делали люди, пропавшие в поезде. Трудно в них разобраться. Я уже ничего не соображаю от постоянного напряжения.

Нужно передать кому-то свою коллекцию дневников. Чувствую, что мне скоро конец. Кто-то должен обнародовать записи. Пусть люди узнают правду. Эти твари боятся правды.

Артур Глаголев