Книга Вселенная ужасов Влада Райбера, страница 251 – Влад Райбер

Как много значил для меня поцелуй с ней? Это было щекотно. Мой первый поцелуй. После него я только и думал об Асе. А что он значил для нее? Наверное, ничего.

У нас был турнир по волейболу с другим отрядом. Мы выиграли. Я чувствовал себя героем, и когда нас объявили победителями, я хотел найти Асю в толпе, чтобы она порадовалась вместе со мной. Но я увидел ее с каким-то пацаном. Высокий, с хорошо уложенными волосами, он говорил что-то Асе, а она улыбалась и выразительно кивала. Эта девушка никогда так не смотрела на меня.

Мне стало так противно, что я ушел прочь. Я просто надеялся, что больше она с этим парнем не встретится. Мы и позже проводили время с Асей. Сидели на одной кровати, держались за руки. Точнее, я держал ее руку, а она лишь была не против.

А помню, как пришел к ней в комнату, а ее нет.

Ее подруга сказала:

– Ася с парнем гуляет. Парень красивый.

Она сказала «красивый» будто мне в укор. Как это было неприятно! Я ни разу не заговорил об этом с Асей. Притворялся, что ничего не знаю. Возможно, я был для нее человеком, который просто путается под ногами, мешает строить отношения с другим.

Хорошо помню один день. На море был шторм, дул холодный ветер. Я посмотрел в зеркало, а у меня на лбу и на щеках синие шрамы после прыщей. Я показался себе ужасно уродливым и подумал, что таким меня никто никогда не полюбит.

А вернувшись из лагеря, я говорил своим друзьям, что это было лучшее время в моей жизни, рассказывал, что встречался с девушкой, и мы плакали, когда расставались. Нет, я один плакал. Уже потом, чтобы Ася не видела.

Дрей спрашивал, а было ли у нас с ней все серьезно? Я отвечал: да, конечно, настоящая любовь. Все это было вранье. Вся моя жизнь – сплошное вранье^[43].

2 августа 2004 года

Я все еще жив! Сегодня познакомился с мальчиком по имени Ваня. У него такая же проблема, как и у меня! Его тоже преследует нектохета!

Я был в парке. Прогуливался в теньке и думал о том, как мне тяжело себя контролировать, я будто кастрюля, внутри которой все кипит, и крышка вот-вот сорвется. А потом я почувствовал знакомый запах. Тот, что уже так долго не дает мне покоя, как от мертвого Димы.

Я подумал: опять эта тварь за мной увязалась. Но это была не моя тварь. Мимо меня на обгон прошел пацан, а за ним следовала раздутая личинка в изорванном, грязном платье. Сквозь дырку в юбке было видно заостренное желтое брюхо. Она шла, с трудом удерживая равновесие на тонких ногах. Руки ее по локоть, словно перчатки, покрывали остатки человеческой кожи. Голова, наверное, отвалилась недавно – на кружевном воротнике еще не просохли черные пятна крови.

Мальчик шел, бормотал что-то еле слышно, а это чучело в похоронном платье семенило сзади, стараясь не отстать.

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг заорал чудовищу:

– Эй! Отвали от него!

Парень обернулся и остановился. Я посмотрел на него, потом на гигантскую личинку, потом снова на него. Чудовище тут же сошло с дорожки и скрылось среди деревьев.

Какое-то время мы с тем пацаном просто стояли и смотрели друг на друга. Я не знал, что сказать, в голове все перемешалось, но он начал первым, спросив:

— Как ты ее видишь?^[44]

На днях я собирался делать прощальную запись в этом дневнике, а сегодня встретил человека, который переживает все то же самое, что и я. Желание заступиться за него и прогнать эту тварь дало мне надежду. Если я хочу, чтобы кто-то другой сопротивлялся нектохетам, то я и сам должен сопротивляться.