Книга Вселенная ужасов Влада Райбера, страница 245 – Влад Райбер

Верка сказала, что заходила только один раз, чтобы полить цветы, потому что я не поливаю. Вранье! Лгунья растет! Она никогда не поливала цветы у меня в комнате.

– Мам, ты не видишь? Она тобой манипулирует! Говорит при тебе про меня всякое, чтобы опозорить! Почему ты на это ведешься? – кричал я, трясясь от злости.

– Нехорошо так делать, Вера. В чужие комнаты заходить нельзя. И не надо специально подначивать брата. Договорились? – Мама была строга. Я не помню, когда в последний раз она защищала меня в спорах с Верой. Такое случалось очень редко. Обычно, что бы она ни делала, доставалось мне.

Я перестал кричать и сел за стол. Верка сидела с таким лицом, будто ее обидели. Меня бесило то, что она так и не осознала подлость своего поступка. И, скрипя зубами от гнева^[40], я ей сказал:

– Если ты еще раз войдешь в мою комнату, я тебя уничтожу, поняла меня?

Конечно, я говорил не всерьез, в жизни и пальцем ее не трогал. Но тут она разревелась. Скривилась, покраснела и стала рыдать.

Тут и отец прибежал, стал спрашивать, что случилось. Родители повели Веру в комнату, стали с ней сюсюкаться, как с пятилетней. В слезах Верка присела им на уши и начала говорить, что ее в этой семье никто не любит, что родители всегда защищают меня, а она всегда для них плохая. Какая наглая ложь! Ведь все наоборот!

Мама и папа сидели, обняв негодяйку с двух сторон, а она говорила, что все лучшее дают мне. Даже мамин старый телефон, который просила Вера, подарили мне на день рождения. И тогда отец сказал ей, что как только получит отпускные, купит ей новый телефон. Вера просияла. Это была не злорадная ухмылка, она улыбалась, как невинный счастливый ребенок, будто не понимала, какой ценой досталось ей это обещание. Негодяйка! Она все равно вывернула ситуацию себе на пользу.

Я рассвирепел, пытался напомнить родителям, с чего все началось, но было поздно. Они хотели утешить свою дочурку и просто отмахивались от меня, говоря, что я должен вести себя как взрослый.

Когда Верка осталась одна, я сказал ей, что это нечестно – выпрашивать подарки слезами, а она мне сказала:

– Иди пиши про свою любовь!

Как же мне хотелось сказать ей что-то острое в ответ! Вот в такие моменты я и начинаю думать, что лучше бы не рождался на свет. Или желаю, чтобы со мной что-нибудь случилось. Представляю, как родители оплакивают меня на похоронах и жалеют, что не любили меня так же, как Веру.

Это была мимолетная мысль, но все же в ту минуту я подумал, что когда мертвый Дима явится снова, я скажу ему, что он может забрать мое тело.

Нет, ни за что! Я этого не допущу!

11 июля 2004 года

Я катался на велосипеде с Коляном и Дреем. Мы давно не встречались, я не хотел их видеть. Устал от их насмешек. Но они заметили, что я пропал, и забеспокоились. Точнее, Дрей начал беспокоиться. Он звонил мне вчера вечером, спрашивал, все ли в порядке.

Я все ему высказал про вечные подколы и про боксерские перчатки напомнил. Дрей не стал ничего отрицать, он извинился и сказал, что идея с издевательской открыткой была ему не по душе – это уже перебор.

Когда рядом нет Коляна, Дрей нормальный парень. И у него хватает духа признавать, что он где-то перегнул.

Я согласился покататься. Колян старательно пытался меня задеть. Мы ехали в горку, я немного отстал от пацанов, а когда догнал, Колян сказал: