Книга Натурщица, страница 41 – Эсми Де Лис

Когда все вокруг превращается в хаос, я оседаю на пол, тяжело дыша. Лицо горит, руки дрожат. Злость смешивается с отчаянием. Все, что я делала целую неделю, кажется мне пустым и ненужным.

Я смотрю на испорченные картины и закрываю глаза.

Пальцы дрожат, в краске и царапинах. Я прижимаю колени к груди и утыкаюсь в них лицом. Все во мне ломается.

Горло сжимается, дыхание становится рваным. Слезы текут по щекам, капают на пол. Провожу ладонью по лицу, размазывая краску. Все, что я держала в себе, прорывается наружу. Все, что я скрывала от друзей, родителей, даже от самой себя.

Через несколько минут всхлипы редеют, но плечи все еще вздрагивают. Я запрокидываю голову, тяжело дышу и смотрю в потолок.

Мне одиноко. Необычайно больно. Эта ложь пожирает меня изнутри.

Каждый день я просыпаюсь с тяжестью в груди, улыбаюсь, когда нужно, говорю «правильные» слова, чтобы никто не догадался, что я разваливаюсь. Но в тишине своей квартиры маска падает.

Иной раз я думаю, что ничем не отличаюсь от Творца, который скрывает свои злодеяния за такой же безликой маской.

Я знаю, что обманываю всех. И в первую очередь себя. Притворяюсь, что справляюсь. Но эта ложь стала моей удушающей клеткой.

И я больше не могу это выдерживать.

Холодная ночь обволакивает машину, припаркованную в тени старых вязов. Изнутри стекла запотели от дыхания, и Алистер лениво проводит пальцем по влажной полосе, наблюдая за мрачным силуэтом особняка впереди. Дом кажется вымершим: темные окна, облупившаяся лепнина, крыша, ждущая собственного обрушения.

Секунды тянутся вязко, как перед бурей. Внезапно в глубине особняка мелькает тусклый свет – видимо, кто-то открыл дверь. Алистер выходит из машины, и холод мгновенно ударяет в лицо. За спиной хлопает дверца, гравий предательски скрипит под ногами.

Свет вспыхивает снова, на миг выхватывая из мрака трещины на фасаде и заколоченные окна. Алистер останавливается у ворот. Ветер, предостерегая, воет в кронах старых деревьев. Пальцы невольно сжимают рукоять пистолета за поясом.

Он толкает скрипучую створку ворот и проходит по заросшей аллее к крыльцу. Особняк нависает над ним темной мертвой громадой. Поднявшись по ступеням, Алистер наваливается плечом на тяжелую входную дверь – та неохотно поддается. Он осторожно переступает порог дома.

Внутри пахнет пылью и сыростью. Воздух тяжелый и застойный. Сумрак проглатывает пространство, и лишь редкие блики луны пробиваются сквозь щели в досках, оставляя на полу серебристые полосы.

Шаг за шагом он продвигается внутрь. Под ногами – обломки мебели, рваная бумага, осколки стекла. На стенах темнеют прямоугольные следы – места, где когда-то висели картины. В углу что-то ритмично капает, отсчитывая его шаги, как маятник часов.

Он делает еще один шаг, и из тьмы вырывается тень. Удар сбоку, внезапный и тяжелый. Алистер едва успевает выставить руку, суставы взрываются болью.

Скульптор нападает первым.

Металл ножа сверкнул в полумраке. Алистер резко уходит в сторону, пистолет выскальзывает из пальцев, падает на пол. Они сцепляются. Каждый удар встречает мгновенный ответ. Воздух наполняется хрипами и глухими звуками ударов о стены.

Нападающий вдавливает его в стену, горячее дыхание бьет в лицо. Алистер резким движением плеча выводит противника из равновесия и наносит серию ударов в корпус. На мгновение Скульптор пошатывается, и под задравшейся толстовкой Алистер замечает татуировку – хвост дьявола, тянущийся вдоль позвоночника.