Книга Нас предупреждали, страница 59 – Челси Ичасо

— Мне кажется, эта роль больше подойдет Виктории Уитлок, мастеру манипуляций, – ворчу я.

Он с прищуром смотрит на меня, улыбаясь уголком губ.

— Ты справишься идеально.

______

В субботу утром я собираю рюкзак и надеваю джинсовые шорты с рваными краями и белый топ – подарок Мэй. Вообще-то, я его не ношу, и когда смотрю на себя в зеркало, мне становится немного стыдно. Нельзя наряжаться, если собираешься провести день со своим заклятым врагом.

Но переодеться я не успеваю, потому что до меня доносится рокот двигателя; выглянув в окно, вижу фургон Калеба, подъезжающий к моему дому. В девять утра, как штык. Умеет же этот парень быть пунктуальным, аж бесит.

Мама у себя в спальне, пьет кофе и читает книгу. Утренний туман, пришедший с моря, еще не рассеялся, поэтому я достаю из ящика худи. Под ним обнаруживается черная толстовка Калеба. Я начинаю ее доставать с мыслью, что надо бы ее вернуть, но по какой-то необъяснимой причине снова закрываю ящик. Потом натягиваю свое худи поверх дурацкого топа, на цыпочках дохожу до лестницы, спускаюсь по ступенькам и вылетаю за дверь.

Калеб уже идет к нашему крыльцу.

— Что ты делаешь? – громким шепотом спрашиваю я. – Садись обратно в фургон!

— Прости, – шепчет он в ответ. – Я не был уверен, что ты…

— Это не свидание, Дурхэм! Я тут пытаюсь по-быстрому свалить!

Калеб спешно обходит фургон спереди, а я усаживаюсь на пассажирское сиденье, захлопнув за собой тяжелую дверь.

— Поехали!

Калеб заводит двигатель, и фургон, набирая скорость, устремляется прочь. Свернув за угол, он выезжает на главную улицу. Мы тяжело дышим, сидя вдвоем в маленькой кабине.

— Что происходит? Твоя мама не разрешает тебе выходить из дома по субботам в девять утра?

— С тобой – нет. Она бы убила меня быстрее, чем миссис Блэкмор, если бы узнала, что я села к тебе в машину. Она думает, я ушла к Мэй. Я же сказала тебе припарковаться дальше по улице.

— Ой, я… – Он тянется за телефоном и начинает в нем копаться, держа одну руку над подстаканником. – Прости, я не видел твое сообщение.

— Да уже без разницы, не думаю, что она заметила. – Я жестом указываю на светло-серое худи. – Рада, что у тебя была замена. Я это… забыла принести твою толстовку.

— Я тебе говорил, не нужно мне ее возвращать.

— Но ты всегда ее носишь, – возражаю я. – А в этой толстовке ты выглядишь как-то не так. – Я делаю вид, что содрогаюсь.

— Да ладно, – усмехается он. – И как же именно я выгляжу?

Пока его взгляд устремлен на дорогу, я решаюсь получше его рассмотреть, но стараюсь не наглеть. Капюшон упал с головы, открыв взору спутанные светло-каштановые волосы. Его кожа покрыта загаром после целого лета серфинга и футбола. Он невероятно привлекателен, и это бесит.

— Еще более пугающе, чем обычно? Не знаю.

— Спасибо, Иден. Значит, твоя мама ненавидит меня из-за моей мамы, – понизив голос, говорит он.

— Нет, конечно. Моя мама не такая мелочная дрянь, как ваши родители. Она бы не стала ненавидеть тебя из-за того, что сделала твоя мама. – Следующие слова вылетают быстрее, чем я успеваю их остановить: – Она ненавидит тебя за то, что ты сделал со мной в девятом классе.

— Что я сделал… – Он запрокидывает голову. – А что я сделал с тобой?

Я закатываю глаза:

— Вот только не надо. Можно подумать, ты просто забыл. – Я устремляю взгляд в окно – на пролетающие мимо пальмы и почтовые ящики. Фургон выезжает на прибрежное шоссе. Мои мысли вертятся вокруг осеннего бала в девятом классе. Я вспоминаю улыбку Калеба – я думала, она предназначалась мне, а на самом деле он пытался не рассмеяться мне в лицо. А настоящая улыбка досталась Виктории, которая выглядела так элегантно и блистательно, как никогда бы не смогла выглядеть я.