Книга Западная суть, Восточное начало, страница 42 – Алина Устинова

Тишину пронзил телефонный звонок.

Станислава Филин отрешённо смотрела в экран компьютера. Точнее, сквозь него. Чувства, которые она подавляла весь вчерашний ужасный день, волной накатили на неё только утром следующего. Но бессонная ночь давала о себе знать – у неё уже не было сил выплёскивать хоть что-то наружу. Её охватила апатия. Она не понимала, что ей делать. Не понимала, что говорить.

Канадский премьер-министр вчера несколько раз пытался отчаянно до неё дозвониться. Только сейчас она позволила ему это сделать.

— Вы знаете, сколько сейчас времени? – раздражённо сказала она в трубку, не поздоровавшись.

— У вас семь утра. Я вас разбудил? – спокойным тоном ответил он.

«Какой идиотский вопрос именно для сегодня», – подумала Станислава.

— Нет, – она выдохнула. – А вы почему не спите, разве у вас не полночь?

— Работа не ждёт.

— Вы что-то хотели?

— Я… Хотел узнать, как вы.

— Не поняла.

— Я слышал, что случилось. Мне жаль, – его голос действительно казался сочувствующим.

Станислава закрыла глаза, глубоко вздохнула и потёрла пальцами переносицу. У неё в горле стоял ком, от которого она никак не могла избавиться. Но и плакать ей тоже не хотелось. Ей вообще ничего не хотелось.

Конечно, он всё слышал. Все уже всё слышали. И наверняка видели по телевизору. Как во время очередных беспорядков и антиправительственных протестов группа неизвестных ворвалась в российский культурный центр в Мафазиму и расстреляла всех, кто был внутри. Как потом подожгли здание, и зарево стояло такое, что на тушение ушло несколько часов.

Не слышал он, наверное, только, как она два часа разговаривала с Сесилем Макамбо, который клялся ей, что найдёт всех, кто это сделал, а она ему не верила, но молчала. Как ей весь день звонили и выражали соболезнования, хотя она никогда не понимала, почему в таких случаях глава государства их принимает. Как сорок человек стали жертвами ещё даже не начавшегося конфликта, приняв ужасную смерть, полную страха. Как Олег предположил, что за этим стоит одна из тех самых неподконтрольных военизированных группировок, хотя официально вину на себя никто не взял. Не знал он и что уголовное дело, возбуждённое по факту произошедшего, переквалифицировали со статьи «Убийство» на «Террористический акт».

Как она оказалась совершенно не готова к такой трагедии, в отличие от остальных. Вчерашний день был худшим днём с начала её президентского срока, а ему было жаль.

— Спасибо, – лишь вымолвила она.

— Как вы? – Пол повторил свой вопрос.

— Я…

Станислава не знала, что ему сказать. Правду? Что она вчера разрывалась и до сих по разрывается на куски оттого, что не смогла это предотвратить, от собственного бессилия? Что ей больно за каждого, кто умер в здании, которое её страна обещала охранять: за семь граждан России и тридцать три гражданина Мафазиму? Что теория Олега добавляла только больше сожаления? Что ей нужно притворяться сильной, хотя она никогда ей не была? И что она одновременно чувствует опустошённость и гнев?

— Я в порядке, – наконец сказала Филин. – В конце концов, меня там не было. И я жива.

— Это не отменяет того… Того, что вам может быть нелегко. Всем было бы нелегко.

— И даже вам?

— Вы считаете меня настолько сильным человеком, чтобы меня подобное не трогало? – ему в некоторой степени даже было лестно.