Книга Западная суть, Восточное начало, страница 32 – Алина Устинова

Пол Блэквелл ликовал внутри себя, но снаружи лишь легко улыбался. Он до конца не верил, что смог привлечь её внимание к своей персоне, пусть и искусственное. Так как не был уверен даже в фальшивом интересе.

— Взаимосвязано. Моя власть стала моей ценностью.

— И чьё же одобрение вы так старались заслужить, что для него вам пришлось стать аж главой государства? – Станислава почти прошептала это. Ей не нужен был ответ, она просто хотела нащупать его слабость. У неё просто получилось.

Пол нахмурился и поджал губы. Ему стало некомфортно, по телу пробежал холодок, как будто её холодные пальцы пытались залезть ему за воротник рубашки. Впрочем, он быстро восстановил свой уверенно-отстранённый взгляд, пытаясь доказать Станиславе Филин, что полностью контролирует ситуацию.

— Своё, конечно же, – сказал Пол, натянуто улыбнувшись.

— Конечно же, – вторила ему тихо Станислава, совершенно не поверив этому ответу, о чём он догадывался. – Вы самолюбивы, но не настолько.

— Рад, что вы такого высокого мнения обо мне.

— Ну и что, получилось? Заслужить одобрение? – их взгляды встретились, и он отрицательно покачал головой. – Возможно, дело в том, что нельзя приобрести искреннюю ценность там, где вас никогда не ценили, что бы вы ни делали и кем бы вы ни становились. Понимаете, о чём я?

Он понимал. Она говорила и о себе, и о нём, и о Западе, и о Востоке. Пол пытался стать ценным в глазах собственного отца, бывшего премьера Альберты. Но тому было всё равно, даже если бы он стал властелином мира, ведь Пол не тот сын. А теперь получалось, что Блэквелл выступает в роли своего отца для Станиславы, которая зачем-то должна оказаться ценной в его глазах, в глазах Запада, хотя он прекрасно понимал, что любое одобрение действия будет лживым. И как у неё так получилось? Не залезая к нему в душу, залезть туда?

— Давайте вернёмся к Мафазиму.

— Я уже сказала вам всё, что об этом думаю.

— Да, но поймите же, что дело тут даже не в моих личных амбициях. И не в ваших каких-то там возвращениях. Уотерс же пойдёт на всё, чтобы добиться своего. Мафазиму – это разменная монета, не более. Ему всё равно, что там будет. Даже если страна исчезнет. Даже если захлебнётся в собственной крови, интересы своих компаний он отстоит, вы же понимаете? – казалось, будто Пола Блэквелла действительно беспокоила судьба Мафазиму и его народа. Его голос звучал уже не так уверенно, как раньше, и в нём присутствовала нотка раздражения. И паника. Она чувствовала панику. Он на мгновение закрыл глаза и выдохнул, а потом вновь заговорил: – Простите. Давайте начнём сначала. Сейчас я опишу вам проблему и скажу, как бы я гипотетически её решил. Я не прошу вас помочь себе или Оливеру Уотерсу, я прошу вас помочь народу Мафазиму. Вы просто послушайте и поправьте меня, если надо. Чтобы, когда я это преподносил как вашу идею, звучало правдоподобно, хорошо?

Станислава улыбнулась. Её это позабавило: его резкая смена тактики. Взывание к её совести, давление на жалость, хотя она и не до конца поняла, было ли это наигранно или искренне. Теперь он ещё и якобы выполняет роль советника, втягивая её в свои предложения. И одновременно с этим проверяя.

— Хорошо, – она сыграет в его игру. В конце концов, причины нахождения Пола Блэквелла здесь настолько сомнительны, что могут оказаться правдой. А Мафазиму действительно практически на грани гражданской войны.