Книга Западная суть, Восточное начало, страница 28 – Алина Устинова

Он намекал на бомбёжки, если не на вторжение, она прекрасно осознавала это. Голосование в ООН по вводу войск провалится, Россия и Китай наложат вето. Остаётся одно из двух – пара «миротворческих» операций или гражданская война, развязанная через свои прокси. И то и другое приведёт регион в запустение. Хаос. Гуманитарная катастрофа. Ещё одна страна-невидимка. Расхлебывать придётся десятилетия. Добывать редкоземельные металлы там не сможет никто примерно столько же.

— Я думала, ваше любимое средство – это санкции, а не кувалда, – Станислава скрестила руки на груди.

— Это было бы эффективно, если бы не было бессмысленно. Хотя не отрицаю, что пара списков может нарисоваться.

Бессмысленность и беспощадность этих мер заключалась в том, что любое введение запретов ставило под сомнение возможность продолжать там работу для самих американских компаний. Они же всё-таки ставят перед собой цель вернуть вложения, а введя санкции, с вероятностью в девяносто девять процентов они их больше не увидят. Как, впрочем, и месторождения, на которые окончательно и бесповоротно присядут компании из стран поумнее. А это ещё не учитывая тот факт, что США уже пытались сместить Макамбо, но у них не вышло: оказалось, что его поддерживает гораздо большее количество людей, чем казалось на первый взгляд.

Кроме всего прочего, насколько Станислава понимала ситуацию, вопрос ТНК ещё как-то связан и с избирательной кампанией самого Оливера Уотерса.

— Пока что я слышу от вас одни угрозы, а не конструктивные предложения, – Станислава нахмурилась.

— Если вы решите ситуацию с Мафазиму, то официально для общественности станете миротворцем, остановившим потенциально крупнейший современный военный конфликт в Африке. А неофициально окажете большую услугу президенту США по сохранению лица. Это дорогого стоит. А я договорюсь с ним о том, чтобы Запад пересмотрел свой внешнеполитический подход к России. Со всеми вытекающими. Если вы беспокоитесь по поводу моей выгоды, то здесь всё очень просто. Вы будете выступать посредником со стороны правительства Макамбо, а я – со стороны западных компаний, ну или оппозиции. А мы уже с вами договоримся.

Станислава рассмеялась. Тихо, закрыв лицо руками. То ли чтобы ему не было так неловко, то ли потому, что сама не ожидала от себя такой реакции. На лице Пола же была растерянность: он совсем не понимал, как ему на это реагировать. А президент России просто осознала, что он приехал к ней с пустыми руками. И хотя ей казалось изначально, что Пол Блэквелл действительно выполняет роль почтальона, теперь она даже не была уверена, что почтовое отделение в лице Оливера Уотерса в курсе этого отправления.

— Пол, – успокоившись, сказала Филин, скопировав его манеру лживого сближения. – Я всё-таки президент России, а не губернатор американского штата. Если у вас нет никаких предварительных договорённостей, я не буду с вами обсуждать гипотетические действия. Мы помним, чего стоят ваши «обещания», поэтому я не понимаю, зачем вы мне сейчас всё это рассказывали. Не надо меня только пугать вот этими вот «любыми способами», «защитой интересов». Если какие-либо западные войска ещё не там, значит, есть причина, почему. Значит, на данный момент эта опция недоступна. Не исключаю её возможность в дальнейшем, но тем не менее… Я ничего делать не буду, пока вы мне не покажете серьёзность своих намерений.