Книга Следователь по особо важным… телам 18+. Том 2, страница 19 – Игорь Некрасов

Я убрал руку и выпрямился.

Оля тут же выдохнула — шумно, прерывисто — и поправила шортики. На щеках горел румянец, но глаза сияли.

— Ну как ощущения? — спросила Сафира, откровенно наслаждаясь моментом.

— Щекотно, — ответила Оля и вдруг расхохоталась, запрокинув голову, затем она посмотрела на меня и сказала: — И у тебя, Илюш… такие тёплые руки. Мне было очень приятно. Прям мурашки по коже.

— Это всё виски, — произнес я и, покачав головой, отпил из стакана. — Без него я бы ни за что не согласился.

— Ага, так мы и поверили, — фыркнула Сафира. — Ты уже минут пять как без конца улыбаешься, и виски тут… — она состроила хитрую мордашку. — … совершенно ни при чём. Ладно, чья сейчас очередь? Оль, твоя?

— Моя! — Оля резко села прямо и потянулась к колодам. — Сафир, готовься. Сейчас будет реванш.

— О-о-о, — Сафира картинно прикрылась ладонью, — … мне уже страшно. — улыбнувшись, она добавила: — Ну давай, малышка. Удиви меня.

Дальше всё шло по накатанной: карты мелькали одна за другой, виски в бутылке стремительно убывал, лёд таял в стаканах, а смех становился всё громче и откровеннее.

Правила уже никто не соблюдал настолько строго — задания выполнялись с перебором по времени, с двойными повторами, с шутками «а давай ещё разок, я не рассмотрела». Грань между «просто игрой» и чем-то более откровенным истончалась с каждым новым раундом, и, кажется, никого из нас это уже не волновало.

Или почти никого…

Спустя немного времени, когда шел очередной раунд, и Сафира выбрала меня, вытянув «Поясницу» и «Провести языком». Я чуть не поперхнулся виски.

— Языком? — переспросил я, чувствуя, как внутри что-то рухнуло вниз.

— Языком, — подтвердила она, уже поднимаясь с дивана. — Не дрейфь. Опыт у меня имеется, как ты помнишь.

Опыт? — перед глазами тут же встала картинка из прошлого раунда: Сафира на коленях, голова склоняется к Олиным ступням, язык скользит по подъёму стопы. Оля же в этот момент дёргалась, как от щекотки, зажимала рот ладонью и сквозь пальцы то ли стонала, то ли хихикала — понять было невозможно. Пару раз она всё-таки не выдержала и откровенно заржала, за что Сафира отвесила ей шлепок по икре и прошипела: «Не сбивай мне романтику!».

А теперь вот моя очередь… и, судя по довольному лицу Сафиры, отказываться она не собиралась — как и сдерживать свой пыл.

Я усмехнулся, повернулся и задрал рубашку.

Прохладный воздух коснулся поясницы, а через секунду его сменило горячее и влажное прикосновение её языка. Она вела им медленно, чуть выше ремня, там, где позвоночник переходит в крестец, и по телу прокатилась волна дрожи — от затылка до пят. Горячий влажный след тут же начал остывать, превращаясь в ледяную дорожку вдоль позвоночника; мышцы живота свело сладкой судорогой, и я сжал челюсть, чтобы не застонать.

Все следующие десять секунд, казалось, растянулись в вечность. А когда она отстранилась и я обернулся, она так и осталась на коленях, продолжая смотреть на меня снизу вверх с той самой хитрой улыбкой.

— Ну как? — спросила она.

— Нормально… только что-то жарко стало, — честно ответил я.

— Жарко? — Сафира откинула волосы назад и поднялась с колен, затем она вернулась на своё место и, не глядя, взяла с журнального столика бокал. — Ладно, засчитаю как комплимент.

— Смотри-ка, — Оля покосилась на меня с усмешкой, — … а Илюша-то у нас, оказывается, нежный. Чуть что — сразу краснеет.