Книга Страна без чудес, страница 147 – Андрей Уланов

— Куда теперь?

Прежде чем ответить, Кард выдернул из жилетного кармана часы, откинул крышку и вгляделся в циферблат. Затем оглянулся на здание банка, где над фасадом виднелся диск со стрелками.

— Полагаю, настало время для вечерней прогулки. Мисс Грин, вы любите огни ночного города?

— Иногда, — уклончиво сказала я. Полковник знал про мои ночные прогулки по клавдиумским крышам, но сейчас его вопрос прозвучал… подозрительно. Да и с крышами, подходящими для ночных прогулок, в Казимеже как-то не складывалось, большую часть города составляли отдельные одно- и двухэтажные домики с собственными участками.

— Вот и замечательно, — отчего-то радостно кивнул полковник и, обращаясь к извозчику, велел: — В парк Цитадели.

Вопреки названию, городской парк располагался не в старой крепости, а у её подножия, вдоль набережной. Для его создания казимежцы явно наняли ландшафтного художника, слышавшего про работы эльфийских мастеров гармонии места. Увы, слышавшего лишь краем уха и в пересказе гномов, поэтому живую ткань парка рассекли каменными дорожками, накопали геометрически правильных прудов и каналов, перекинули через них железные и снова каменные мостики, а на паре холмиков соорудили смотровые площадки, огороженные парапетами, тоже каменными. Даже газовые фонари выстроились вдоль дорожек и набережной ровными, как по линейке, рядами. Оставалось лишь удивляться, как в этом царстве примитивных фигур сохранились кусты и деревья.

С другой стороны, парк определенно пользовался успехом у жителей Казимежа. По дорожкам, несмотря на будний день и позднее время, прогуливались парочки, компании молодых и не очень людей и даже целые семьи, включая детей. Не толпы, но заметно больше, чем я ожидала увидеть после наступления темноты. От нескольких открытых ресторанчиков доносилась музыка, голоса, смех, запах жареного мяса и горячего вина. По реке плыл, лениво шлепая по сине-черным волнам, прогулочный пароходик, увешанный электрическими гирляндами. С его уставленных столиками палуб плыла музыка — скрипка, кларнет и что-то медное, нездорово бодрое.

— Исключительно благостная картина…

Мы как раз поднялись на один из холмиков, и Кард, облокотившись на парапет, принялся задумчиво разглядывать набережную.

— Сэр?

Я решила, что пропустила часть фразы, отвлёкшись на идущую за нами парочку. Клэр вошла в роль «барышни», как она её представляла, и теперь громким, на всю аллею, шёпотом требовала от ухажёра купить ей мороженого и «шипучки с лимонадием». Пшемек отмалчивался, но краснел так, что изменившийся оттенок щёк я различала даже в полутьме.

— Большинство присутствующих, — Кард указал на людей внизу, — видят признаки приближающейся грозы. Но старательно игнорируют их, словно надеются: если они будут следовать привычному образу жизни, ничего плохого с ними не случится.

— «Я в домике!», так ваши ученые именуют подобный образ мышления, — отозвалась я и, поколебавшись, добавила: — К сожалению, страдают им не только люди. История Перворождённых в Арании наглядно показала: эльфы тоже умеют видеть, как вокруг меняется мир, и при этом уверять себя: если закрыть глаза, мир из вежливости остановится.

Полковник не ответил, продолжая вглядываться в цепочки фонарей. Я вдруг подумала, что Кард не очень-то склонен к абстрактным натурфилософским рассуждениям.