Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 114 – Анита Гамильтон

Люси уже приготовилась возмутиться и с некоторым раздражением обнаружила, что повода ей не оставили. Генри спокойно пил кофе и ждал ответа, не предлагая ни аргументов, ни готового решения.

— Ты сейчас специально демонстрируешь, что умеешь учиться?

— Нет, но если это производит благоприятное впечатление, не вижу причин тебя разубеждать. Я останусь до завтра в любом случае, а ты можешь выбрать то, что удобнее тебе.

Вот так было хуже. С самоуправством Генри Люси уже научилась бороться, а на нормальное человеческое предложение у нее пока не существовало отработанной реакции. Она посмотрела в окно на мокрые крыши, редкие машины и людей с зонтами на площади. Сегодня можно было остаться просто потому, что ей хотелось еще одного дня без переговоров, полиции, фальшивых ролей и людей, которых нужно спасать, обманывать или отмывать от крови.

— Тогда остаемся. Только если ты сейчас сделаешь свое самодовольное лицо человека, который выиграл переговоры, я передумаю.

— Я ничего не сделал.

— У тебя самодовольное молчание.

— Постараюсь молчать скромнее.

План на день появился примерно через пять минут и почти сразу перестал быть планом. Люси хотела на Монмартр, потом вспомнила про Лувр, Генри заметил, что попытка посмотреть Лувр за несколько часов является формой организованного насилия над искусством, после чего музей был исключен исключительно из принципа. В итоге они остановились на прогулке, кофе где-нибудь не в отеле и обеде в месте, которое Генри не принадлежит, не финансирует и желательно вообще посещает впервые. Последнее условие оказалось самым сложным: после короткого обсуждения Люси пришлось отдельно запретить деловые встречи, терминалы, порты, склады и любые случайные приобретения французских компаний до конца дня.

Телефон завибрировал где-то в спальне, но она даже не повернула головы. Звонок прекратился.

Телефон зазвонил снова.

Два звонка подряд редко означали что-то хорошее. В жизни Люси они обычно означали Макларена, клиента с особенно плохо убранным трупом или Эл, которая обнаружила очередную бытовую катастрофу и решила, что внучка обязана участвовать в ней независимо от часового пояса.

Аппарат нашелся возле кровати. На экране был незнакомый американский номер. Люси попыталась решить, кому понадобилось звонить ей из Штатов два раза подряд в воскресенье утром, потом все-таки приняла вызов.

— Да?

На другом конце помолчали, затем молодой женский голос неуверенно спросил:

— Люси? Это Джессика Гранд. Я живу напротив вас. Рыжая, из кафе на углу. Мы несколько раз разговаривали возле дома.

Люси вспомнила ее не сразу. Двадцатичетырехлетняя официантка, которая часто возвращалась после вечерней смены далеко за полночь и иногда сидела на ступеньках с бумажным стаканом кофе. Они здоровались, пару раз разговаривали, а Эл неплохо о ней отзывалась.

— Джессика, привет. Что случилось?

Пауза получилась слишком долгой.

В трубке слышались голоса, работающий двигатель и периодический металлический грохот, потом где-то далеко коротко взвыла сирена. Джессика тяжело вдохнула и начала объяснять, что не знала, кому еще звонить. Номер Люси ей дал кто-то из соседей; пожарные пытались найти родственников Эл, но пока никто ничего толком не знал. Чем дольше девушка говорила, тем меньше смысла было в ее словах, и Люси наконец перебила: