Книга Потерянное эхо, страница 52 – Фарха Таннба

Приходилось усилием воли откладывать газеты до обеденного перерыва, не читать их перед занятиями или на ходу. Рубидии не становилось спокойней от долгого ожидания, но она заставляла себя не торопиться. Когда-то умение не бросаться в пекло и не терять голову спасало ей жизнь, потом помогало в исследованиях, а теперь от её выдержки зависели чужая жизнь и честь. И всё же каждый раз, открывая газету за обедом, она внутренне сжималась. В этот раз всё повторилось, но уже привычный узел тревоги в груди затянулся ещё туже, когда она заметиляв тексте знакомую фамилию. С внутренней дрожью она вчиталась в заметку о возвращении пленного адмирала Илаи, раненого тяжелее, чем она предполагала. По крайней мере, журналист утверждал, что пленного адмирала по причине болезненного состояния оставили под домашним арестом из уважения к его прошлым заслугам перед Республикой. Эрсину также полагался надзор врача, но в тюремную больницу его не отправили, скорее всего, опасаясь распространения слухов.

Несколько мгновений она смотрела в газету, ничего не замечая и не имея сил оторвать взгляда от сероватой бумаги. Теперь Эрсин в столице, и значит, до суда осталось совсем немного времени. А она ничего не нашла, никаких убедительных доказательств невиновности адмирала!

Вдох. И выдох.

Нужно успокоиться.

Рубидия зажмурилась, с закрытыми глазами свернула газету и отодвинула её от себя. Нужно успокоиться. Доесть несчастный суп, иначе под конец последней пары домой ей придется ползти.

Эрсин в столице, но под домашним арестом и не слишком хорошо себя чувствует, до суда как минимум несколько дней, а скорее две-три недели. На выполнение всех формальностей и назначению суда требуется время, которое необходимо и Рубидии. Если письма от Вальхена или кого-то из его знакомых не будет сегодня к вечеру, она сама нанесёт визит майстеру Клейсо или даже явится к авиарам, чтобы найти А.Р., его любовницу с майором и разузнать всё самостоятельно.

План казался глупым и ненадёжным, но Рубидия цеплялась за него весь остаток дня, чтобы прийти вечером домой и в очередной раз проверить почтовый ящик. Письмо от Вальтера, довольно увесистое, и аккуратная записка, при виде которой у Рубидии сердце забилось чаще. Только Эрсин присылал ей аккуратно сложенные треугольником по старой военной привычке записки, развернуть которые, не надорвав и не повредив, было невозможно.

Дрожащими руками она вскрыла письмо, надорвав бумагу и впилась взглядом в аккуратные тонкие строки.

“Здравствуй, Рубидия,— писал адмирал Илаи, и по его твёрдому мелкому почерку было совершенно непонятно, насколько тяжёлым оказалось “болезненное состояние”. — Прости, что столь долго от меня не было вестей, да и сейчас ни о чём хорошем не могу написать. Не уверен, что смогу снова передать тебе записку, чудом будет, если успею закончить и отправить хотя бы эту. Подозреваю, что об обвинениях ты уже знаешь, но не хочу и не буду оправдываться даже перед тобой. Не смогу и не должен, ведь моя судьба повернулась именно так, как я заслуживаю. Суд назначен через две с половиной недели, врач утверждает, что к этому времени я уже буду на ногах. Забавный каламбур получился… Но это не так важно. Важнее иное: едва ли мне удастся вновь тебя увидеть и поговорить с тобой в последний раз. Прости меня, пожалуйста, за расточительность, я напрасно потратил непозволительно много времени, отведённого нам с тобой Творцом. Прости, если я тебя задевал чем-то по незнанию или по глупости, если не оказался рядом в тот момент, когда был нужен. Надеюсь, между нами не осталось обид, и не слишком много слов оказалось не сказано.