Книга Топор богомола, страница 116 – Котаро Исака

Я удивился его доверчивости, но в то же время был искренне ему благодарен.

Вот как я познакомился с этим парнем, дружелюбным молодым человеком, который выглядит так, как если б кто-то взял фотомодель из глянцевого журнала и на пару баллов снизил привлекательность его внешности, чтобы он больше походил на обычного человека.

— Я полагаю, это ключ от какой-то квартиры?..

Вспоминая, как десять лет назад я говорил родителям о том, что хочу иметь собственное жилье, я думаю, что, возможно, этот ключ открывает дверь какого-нибудь дома или квартиры в кондоминиуме, которую папа решил снять для меня.

— Возможно, да, – вслух рассуждает парень. – Готов поспорить, что так оно и есть. Я возьму его и сверю со своей базой данных. Даже если не найдем конкретный замок, для которого он предназначен, мы, вероятно, сможем определить, где именно он был изготовлен, а вы могли бы использовать эту информацию в качестве отправной точки в своих поисках.

— Вы сможете сразу сказать?

Он пристально смотрит на меня.

— Как вы думаете, насколько быстро может работать компьютер?

Мне вдруг становится неловко. Не задел ли я каким-либо образом его чувства?

— Я не знаю. А насколько быстро?

— Вот и я не знаю. – Его взгляд спокоен, как стоячая вода. Похоже, он нисколько не сердится.

* * *

— Может быть, твоему отцу нужно было место, где он мог спрятаться от всех? Убежище?.. – говорит моя жена Маю за ужином.

— Убежище?

— Ну, говорят же, что мужчины иногда хотят побыть в одиночестве.

— Человек, который сказал это, вероятно, был мужчиной, которому хотелось побыть одному.

Честно говоря, я думаю, что женщины тоже иногда хотят побыть одни.

Рядом с Маю сидит наш сын, полностью поглощенный тем, что происходит на экране телевизора; его рот набит едой, которую он не жует.

— Эй, давай жуй, приятель, – говорю ему я.

Он делает одно, затем второе жевательное движение, после чего снова застывает.

— Но да, на самом деле папа всегда был так осторожен с мамой, что вполне логично предположить: время от времени он хотел передышки.

— И это несмотря на то, что твоя мама всегда такая милая?

— Ты же знаешь, как это иногда бывает между супругами.

На мой взгляд, папа явно был слишком робок и нерешителен в общении с мамой. Но не было похоже на то, чтобы она им командовала. На самом деле они довольно хорошо ладили.

— Что ты лучше всего помнишь о своем отце?

— С чего ты вдруг спрашиваешь?

— Просто любопытно. Ты же знаешь, я выросла без отца.

— Хм, дай-ка подумать…

— Чему ты улыбаешься?

Я понимаю, что улыбаюсь пришедшему на ум воспоминанию.

— Однажды утром я проснулся, а папа лежал во дворе без сознания, одетый во что-то такое, что выглядело так… так, будто он только что вернулся из космоса.

— У твоего отца что, был космический скафандр?

— В нашем саду появилось гигантское гнездо шершней…

Папа встал в четыре или в пять утра – в любом случае еще до восхода солнца – по какой-то причине весь взвинченный и полный решимости разобраться с гнездом до того, как проснемся мы с мамой. Он вступил в бой с шершнями, вооруженный купленным в магазине спреем. По крайней мере, именно такую историю я услышал позже. К тому времени как я встал, дело было сделано. Размокшее от жидкого инсектицида и развалившееся гнездо валялось на земле, и повсюду лежали кучки мертвых шершней. Папа сказал, что его из-за этого мучало чувство вины, и, похоже, он был совершенно серьезен. Должно быть, он был страшно измучен и сильно перегрелся под всеми этими слоями лыжной одежды и натянутым поверх них пуховиком, которые использовал для защиты, потому что весь последующий день провел лежа. И я почти уверен, что помню, как мама отругала его за то, что он так перестарался и подверг свое здоровье опасности.