Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 70 – Анастасия Понамарёва

Она всё ещё боялась. Страх никуда не ушёл. Но теперь рядом с ним появилось что-то ещё. Маленькое, робкое, едва заметное. Что-то, чего не было ни на корабле Повелителей, ни на Колонии.

Надежда.

Она закрыла глаза и провалилась в сон. Без кошмаров. Впервые за долгое время.

Корабль вышел из гиперпрыжка ранним утром. Я проснулась от лёгкого толчка — не такого, как при аварийном выходе, а плавного, почти незаметного. Но я всё равно почувствовала. Моё тело теперь всегда чувствовало такие вещи.

За иллюминатором была она. Цитадель.

Я прижалась носом к холодному стеклу и замерла, забыв дышать. Огромная станция висела в пустоте, и от её вида захватывало дух. Она была похожа на гигантского спрута из чёрного металла — центральный купол, от которого расходились в стороны длинные рукава-доки, соединённые ажурной сетью переходов и галерей. Вокруг сновали корабли — маленькие, юркие истребители, тяжёлые фрегаты, грузовые транспорты. Их огни мерцали в темноте, как светлячки. И всё это двигалось чётко, слаженно, как части огромного живого механизма.

— Красиво, — прошептала я.

Заяц, прижатый к груди, молчал. Но я знала: он тоже смотрит. Он всегда смотрел вместе со мной.

Вейл ждал меня у шлюза. Прямой как струна, в своей неизменной тёмной форме. Его серые глаза смотрели на меня с привычным спокойствием.

— Идём, — сказал он. — Я покажу тебе твой новый дом.

Мы вышли из шлюза, и я впервые ступила на пол Цитадели. Он был другим — не холодным металлическим, как на корабле, а тёплым, слегка пружинящим под ногами. Какой-то особый пластик или композит — я не знала, но идти по нему было приятно.

Коридор, в который мы попали, был широким — гораздо шире, чем на «Несущем Свете». Здесь могли бы разойтись трое взрослых, не задев друг друга плечами. Потолок уходил высоко вверх, и оттуда лился мягкий, рассеянный свет, напоминающий дневной. Яркий, но не слепящий, тёплый, почти как солнечный. Я задрала голову, пытаясь разглядеть источник, но не смогла — свет, казалось, шёл отовсюду и ниоткуда одновременно.

Стены были отделаны панелями светло-серого цвета с едва заметным перламутровым отливом. Они не были холодными, как металл, и не были тёплыми, как дерево — что-то среднее, приятное на ощупь. Кое-где по стенам тянулись линии мягкой подсветки, обозначавшие направление к разным секторам: синяя линия вела в жилой сектор, зелёная — в учебный, красная — в медицинский, жёлтая — в столовую. Я заметила это краем глаза и машинально запомнила.

Через равные промежутки на стенах висели голографические картины. Они изображали пейзажи — горы, леса, океаны, закаты. Я не узнавала этих мест. Наверное, это были планеты, с которых привезли других учеников. Или планеты, которых уже не существовало. Картины мягко мерцали, создавая иллюзию глубины, и на мгновение мне показалось, что я смотрю не на голограмму, а в настоящее окно.

Воздух в Цитадели пах иначе, чем на корабле. Не озоном, не машинным маслом, не больничным антисептиком. Здесь пахло свежестью — как после дождя. И ещё чем-то тёплым, едва уловимым. Может быть, растениями. Хотя я пока не видела ни одного.

По коридору шли люди. Не только люди — тальвы с голубоватой кожей и острыми ушами, мирты с вертикальными зрачками и перламутровой кожей, рольды — огромные, мохнатые, ступающие тяжело, но при этом удивительно тихо. Все они носили форму Ордена. У взрослых она была тёмно-серой, почти чёрной, с серебряными нашивками на воротнике. У учеников, как я успела заметить, — светло-серая, с одной серебряной звездой на рукаве.