Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 124 – Анастасия Понамарёва

Не убежище. Нора. Моя нора.

Вползла внутрь, оттащила самый большой ящик, закрыв проход. Свет — через щели, полосатые узоры на ржавом полу. Тишина нарушалась лишь ровным биением станции.

Стена холодная. Сползла по ней на пол. Дрожь, сдерживаемая всё это время, вырвалась наружу. Сжалась в комок, стиснув зубы. Слёз нет. Только сухая спазматическая дрожь и оглушительный гул в ушах.

Они ищут. Он ищет. Не остановится.

Пайк. Безвкусная серая масса. Заставила себя есть, давясь каждым куском. Еда — топливо для бегства. Для мести.

Клосс внутри затих, притаился. Он был частью меня. Проклятием и единственным оружием.

Тряска прошла, сменившись ледяной пустотой. И ясностью. Я — крыса в лабиринте. Но эту крысу загнали в угол. И у неё были зубы.

Лежала в темноте, прислушиваясь к дыханию станции. Где-то наверху начиналась «ночная смена». Сквозь гул систем пробивались голоса — пьяный смех, обрывки торга, хриплые команды. А потом — женский плач. Тихий, скулящий, почти животный. Доносился из вентиляционной шахты, многократно искажённый металлом, и от этого казался безнадёжнее.

Уши закрыты ладонями — не помогало. Этот плач был частью станции, как гул генераторов. Женщина там, наверху, сейчас так же, как и я, мечтала об одном: чтобы этот кошмар закончился.

Шаги снаружи? Нет. Только гул.

Глаза закрылись не для сна — для слуха. Слушать станцию. Слушать новый, враждебный дом. И ждать. Момента, чтобы снова бежать. Или нанести удар.

Я не знаю, сколько просидела в темноте.

Время в норе текло иначе. Его отмерял не хронометр, а смена циклов освещения в коридоре — тусклый «день» на несколько часов, потом долгая, давящая «ночь», когда лишь аварийные огни отбрасывали кровавые блики на ржавые стены. Я не спала. Дремота была роскошью, которую я не могла себе позволить. Каждый скрежет, каждый отдалённый голос заставлял вздрагивать, сердце бешено колотиться, а руку — сжимать рукоять ножа.

Они искали. Давление не ослабевало. Мой дешёвый сканер, прижатый к уху, то и дело шипел, фиксируя всплески активного сканирования на верхних уровнях. Сеть прочёсывали методично, нехотя спускаясь всё ниже. Рано или поздно они дойдут и до инженерных палуб.

Сидеть здесь — значит ждать, когда за тобой придут.

Я доела последний паёк. Воды оставалось чуть-чуть. Без нового идентификатора я не могла купить еду, не могла выйти на связь, не могла даже запустить санузел в общественном отсеке, не рискуя быть мгновенно опознанной и взятой. Моё лицо, моя биометрия — всё это уже было в системе, помеченное как «Опасность. Задержать. Живой или мёртвой».

Нужен был новый идентификатор. Чистый. И корабль. Любой корабль, способный унести меня прочь от этого металлического ада.

План созревал в голове, тёмный и отчаянный. Я наблюдала. Замечала всё. Патрули охранников, их маршруты и интервалы. Техников, сновавших по своим делам. И главное — замечала их. Одиноких. Тех, кто работал в удалённых секторах, на границе обитаемой зоны станции. Тех, кого никто не искал часами.

Моей жертвой стал молодой парень, техник по системам вентиляции. Он появлялся каждый «день» в конце коридора, чтобы проверить показания датчиков на панели. Вечно в наушниках, погружённый в свой мир, не смотрящий по сторонам. Идеальная мишень.