Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 249 – Ирина Чеботарь

— Ну, всё же для него главное, чтобы она не попала в руки Великого Издателя. – Замялся Мали. Уж чего я не ожидала, так это увидеть растерянность и даже некое подобие страха на его лице.

— Ты боишься Великого Издателя? – Вот это новость.

— Ничего подобного! – Он даже ногой притопнул, лишь бы я поняла свою ошибку. – Тут дело совсем в другом.

— В другом? – Мне удалось состроить пренебрежительную гримасу. Пусть понервничает.

— Как тебе растолковать? Весть о том, что скоро на земле появиться знаковая книга давно витала как в высших, так и в низших слоях. Такое случается время от времени и, как правило, это приносит больше всего беспокойства нам, органам возмездия, так сказать. У светлых вошло в привычку не слишком суетиться в подобных случаях, они обычно поздно спохватываются. Дисциплинка у них похрамывает, бюрократия тормозит, и скорость передачи информации сильно нашей уступает. Сидят там, в райских кущах, святостью своей упиваются. Так вот, и они и мы о книге знали задолго до её появления. Астарот назначил награду тому, кто доставит ему рукопись и её создателя. Уж мы и расстарались.

— Интересно, что в преисподней котируется в качестве награды? – Мой взгляд осторожно скользил по Ванечке, мой сын внимательно вслушивался во всё, что говорилось.

— Жизнь. – Слово было произнесено так чётко и с подвздохом, что я готова была пожалеть Мали. Но у него мой сын, потому, обойдётся.

— Так ты мёртвый? – Воскликнула я с издёвкой. – А меня бабушка учила не бояться мертвяков.

Пропуская колкость мимо ушей, Мали продолжал:

— Я оказался хитрее всех. - Похоже, он тоже никуда не спешил, смакуя полную победу, в которой ни грамма не сомневался. – Я обратился к самой прозорливой гадалке на земле. Да, да, прибег к помощи человека. Она подтвердила, что великое знание снова стоит на пороге человеческого мира. Изложено оно будет на русском языке, однако писцом станет несправедливо осквернённый цыган. Я тут же ознакомился с законами цыган, и мне подумалось, что причиной осквернения должно послужить ни как не меньше чем обвинение в убийстве. Мой пыл несколько охлаждал размер огромной русскоговорящей страны и рассредоточение цыган по всей её необъятной территории. К тому же цыгане не умеют сидеть на одном месте. Следить за всеми общностями сразу было задачей, даже для меня, трудновыполнимой. Помог случай. Как-то в газете, оставленной пассажиром в метро, я заметил заголовок: «Серийный убийца выходит на охоту». Сама по себе заметка ничего мне не дала, сколько серийных убийц по стране промышляет. Их с каждым годом всё больше. Но ниже, в рубрике «Письма в редакцию» значилась попахивающая шовинизмом статейка под названием: «До каких пор мы будем терпеть засилье цыган». Я узнал, что в облюбованном мною городке есть не только маньяки, но и цыгане. А что если… Смелое предположение, не правда ли? Но я попал в точку. Так я вышел на Рамира Зорина. Достаточно было посмотреть на этот нетипичный образчик не только для цыган, но и для всего человечества. В его сердце вместилась бы целая Вселенная, его разум был чужд предрассудков. То, что надо. Я следил за ним и ждал. Рукопись рождалась под моим трепетным надзором, я не смел мешать прекрасному гению в его творении. Как помнишь, Астарот ясно выразился: ему нужна эта книга и автор к ней в придачу. Я любовался Рамиром и представлял себе, как обрадуется господин, получив такое подношение. Увы, события разворачивались быстрее, чем мне хотелось. Нашлись желающие помочь Рамиру. Я не успевал следить за всеми сразу, а их скорость и изобретательность день ото дня поражали меня. Я ещё не придумал, как сцапать цыгана и книжонку, ан уже печатный экземпляр появился. Я украл компьютер, на котором его отпечатали, но текст был уже стёрт. Узнав о дате и месте празднования, я решил, что там будет всё, что мне нужно: и рукопись, и книга, и автор, и его читатели. Моя задумка была такой: подмешать в питьё слабого притупляющего разум и развязывающего язык зелья, дождаться, когда они изрядно напьются и начнут потихоньку терять ориентацию в пространстве, а тогда под каким-нибудь предлогом вторгнуться в тесный обособленный кружок. Мне необходимо было восстановить все события, которые я мог упустить, разрываясь между членами тайного клуба. Я и тебя не мог сбросить со счетов. А звать на помощь кого-нибудь из своих было бы непростительной глупостью. У нас благородство скорее порок, чем добродетель. Мои лавры с лёгкостью мог присвоить какой-нибудь выскочка. Беда в том, что Рамир весь вечер печалился и ничего не пил, подслушивая его тихий разговор со вторым парнем, я дивился, как красавец-цыган мог позариться на глупую дурнушку. Я о тебе, милочка. В сравнении с Рамиром ты посредственная серая мышь, и не более.