Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 233 – Ирина Чеботарь

Может ли такое быть? Да, но только в единственном случае — если встретил свою половинку, ту единственную, что Богом назначена.

Так вот откуда это чувство покоя и умиротворения. Рамир часть меня, Я – ЕГО ЧАСТЬ.

Знает ли он об этом?

Цыган молча наблюдал за мелькающими на моём лице отголосками чувств. Когда черты моего лица приняли более-менее ровное выражение, умозаключения вывели меня на стезю счастливой уверенности, что Рамир ниспослан мне милостивым провидением. И теперь я благодарила судьбу за волшебный дар. Словно в подтверждение только что сделанных выводов, Рамир предложил:

— Выходи за меня замуж.

— Что? – Наверное, я выглядела уж слишком ошеломлённой.

Я осознавала, что значит для меня Рамир, но не имела представления, что со всем этим делать.

— Я не шучу…

— Но ты ведь меня совсем не знаешь... – Глупо прозвучало?

— А ты знала меня, когда волокла через весь город в своё гнёздышко. Я мог оказаться кем угодно.

— Ничего подобного… Я почувствовала, кто ты…

— И кто же?

— Ты — моя половинка. – Я вспыхнула, боясь, что он сейчас же высмеет меня.

— Я тоже почувствовал. Если бы ты знала, как долго я полз к тебе…

Мне бы вести себя скромно, но случилось так, что внутренние импульсы толкнули моё тело навстречу мужчине. Что же касается души, она прилепилась к Рамиру с первого мгновения нашей встречи и не желала отлепляться. Я утопала в его объятьях, он прижимал меня к себе, улыбаясь и радуясь моему порыву, отвечая на него самым нежным образом.

— Как же я выйду за тебя? У тебя же нет ни дома, ни документов, ни профессии. – Мой нерациональный ум уже сгруппировался и подыскивал решения всех названных вопросов.

— Глупышка, - он ласково потрепал кончик моего носа. – Я же мужчина. И не простой, а влюблённый. Есть у меня документы и профессий аж две. А в доме я никогда не нуждался. Я ведь цыган. Мой дом чистое поле. Выйдешь за меня, я куплю тебе дом. – Он склонился надо мною высокий, статный. – Ну, что скажешь?

— Разрешишь раны твои обработать, тогда подумаю.

Рамир тут же стянул рубашку, я сбегала в комнату за перекисью и синтомициновой мазью. Мои пальцы ловко манипулировали над несколькими порезами. Что делать с синяками, я не знала. В одном месте кожа будто лопнула от сильного удара, гной смытый водой снова натекал.

— Тут надо пластырем прикрепить.

— Не возражаю.

Как же больно мне было видеть то, что сделала с моим любимым человеческая глупость, имя которой шовинизм, национализм, фашизм, бездушие, бессердечие, чёрствость… Много у неё имён, и все они прокляты.

В какой-то момент меня передёрнуло — а ведь ещё предстоит с родителями объясняться.

Что из перечисленного сделает их суровыми и неразговорчивыми?

Мама заплачет, папа замкнётся, оба постараются оттянуть дорогую дочь от нехорошего человека.

Чем же он нехорош?

Не такой, как мы?

Не такой, как нам хотелось бы?

Не такой, каким принято быть?

Натягивая рубашку, Рамир чмокнул меня в щёку.

— Я сейчас уйду, ты пока думай, стоит ли связываться с таким, как я, и что скажут твои родители. У меня много дел впереди.

— Каких дел? – Я вцепилась в дядину одежду, так удачно пришедшуюся впору Рамиру.

— Сниму квартиру, найду работу, заберу у друга вещи и документы. Да и привести себя в порядок надо. Зарос, как бес. Терпеть не могу эту бородищу. Теперь мне есть ради кого жить…