Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 188 – Ирина Чеботарь

- Очень приятно. Наташа. – Пролепетала я, пожимая педантично ухоженную руку и вдыхая тонкий аромат фиалковых духов.

- Папа, Иван Яковлевич. Сестра Римма.

Я приняла рукопожатия смуглого Сашиного отца и зеленоглазой сестры.

- Дедушка Абрам, бабушка Анна. – Ко мне приблизились стройный старик со странной причёской и очень милая бабулька в шляпке, пожалуй, самая свойская личность из всей высокородной компании.

- Это бабушка Руфь. Вы знакомы.

Я улыбнулась, бабушка Руфь добродушно качнула головой.

- Тётя Сара и дядя Лука. – Мужчина добродушно улыбнулся, женщина смерила пристальным изучающим взглядом.

- А вот и мой кузен. Его зовут Иосиф.

В палату влетел запыхавшийся взъерошенный молодой человек очень благодушного вида.

Я краснела, бледнела, жала руки и затравленно улыбалась, всецело ощущая себя не в своей тарелке, будто откусываю от чужого пирога.

- Это не все, - «обрадовал» меня Саша. – Остальные придут вечером.

«Слава Богу, к этому времени меня здесь не будет», - подумала я удовлетворённо.

Имена тех, кто есть, уже улетучились из моей памяти, а запоминать новых, тем паче, если их зовут так же диковинно...

Все расселись. Кто на стулья, кто на кровати, любезно предложенные Сашиными соседями в качестве сидений, кто на подоконник и тумбочки. Меня Саша усадил рядом с собой. И пользуясь тем, что при посторонних, я не стану его отталкивать, обнял за плечи. По благосклонным взорам Сашиных родичей я поняла, что наш с ним союз — дело решённое. Одна только бабушка Руфь глядела на меня упреждающе, напоминая взглядом о данном обещании не обижать её внука.

Сашина семья, несмотря на всю внешнюю неприступность, оказалась оживлённой и на удивление весёлой. Скоро я расслабилась и беззаботно болтала то с Иосифом, то с Риммой. Римма, как и я, через год планирует закончить школу десятилетку, Иосиф — студент третьего курса Одесского Политехнического института. Общий язык с ними я нашла сразу, они так старались отвлечь меня от смущения, что Сашины, время от времени вставляемые, ободрительные реплики теперь оказались лишними.

Я не заметила, как пролетело время. Бабушки Анна и Руфь извлекли из сумок кучу всевозможных вкусностей, дедушки и папа сдвинули тумбочки со столом, подтащили кровати. Недовольные поначалу таким самоуправством медсёстры были радушно приглашены на обед. Собралась шумная и разношёрстая кампания, в которой для меня определили самое почётное место.

Я чувствовала, как бросают на меня украдкой взгляды бабушки и мама, как замолкают мужчины, лишь только я скажу слово. Даже медсестрички относились ко мне с особым почитанием.

Я думаю, что не заслужила таких почестей. Я не хочу ничем выделяться. А ещё — такое положение дел обязывает меня пересмотреть своё отношение к Саше, и, наконец, честно признаться себе, что люблю его беззаветной и преданной любовью, что не мыслю дальнейшей жизни без него, что его родные уже сейчас дороги мне, потому что он моё счастье, а, значит, и они тоже.

Вечером к нам присоединились дедушка Иаков, тётя Ребекка, дядя Рувим и два их сына Стас и Сергей. Стало ещё веселей, а о пространственном дефиците и говорить не буду: Стас и Серёжа попросту приземлились на коврик, а их отец оседлал какое-то приспособление для медоборудования. Меня ещё теснее вдавили в Сашу, отчего я млела и нередко уходила в себя, прислушиваясь к биению его благословенного сердца, которое билось теперь для меня одной.