Книга Его враг – его жена, страница 112 – Ника Давыдова

Аэлрик не стал тратить ни секунды на удивление или вопросы.

С рыком, в котором больше не было ни капли боли или слабости, он одним слитным движением поднялся с колен. Его клинок, до этого едва мерцавший, вспыхнул так, что на него невозможно было смотреть, а потом резко пропал. Сильварх вскинул обе руки навстречу безликой Главе.

С его ладоней сорвался пульсар. Такой огромный, что мне, почти что теряющей сознание от внезапно накатившей слабости, показалось, будто бы рядом с нами взорвалось Солнце.

Оно разом поглотило Главу, и ее вопли потонули в этом сиянии. Вокруг стало так невыносимо ярко, будто наступил ясный, слепящий полдень. Даже недавняя стена Света, созданная десятками Хранителей, казалась лишь бледной свечой на фоне этого всепоглощающего, очищающего взрыва.

Наконец-то.

Глава 38

Мир вокруг не имел ни какого-либо выраженного цвета, ни формы.

Все пространство было заполнено зыбким, неестественно плотным грязно-серым туманом. Иногда где-то вдалеке вспыхивали ослепительно яркие всполохи чистого Света, но они тут же поглощались тяжелой, маслянистой Тьмой. Из этого бесконечного, хаотичного смешения двух противоборствующих сил и рождалась это серое неприятное марево.

Осторожно сделала шаг. Под ногами не было твердой земли, лишь странно пружинящая серая субстанция. Где я?

Я отдала Аэлрику слишком много и теперь… я умерла? Медленно вытянула перед собой руки. Они казались бледными, но вроде бы не прозрачными. Только контур моей кожи слабо, едва заметно подсвечивался изнутри ровным белым сиянием.

Может, я стала призраком? Чувств никаких не было, будто бы их кто-то выключил. Это даже и к лучшему… Надеюсь только, что с Аэлриком все в порядке.

Я побрела вперед, не зная ни направления, ни цели. Время превратилось в тягучий кисель. Может, прошли минуты, а может, столетия, прежде чем эту глухую тишину нарушил звук чьих-то шаркающих шагов. Прямо передо мной, словно выткавшись из серой мглы, внезапно возникла человеческая фигура, и я еле успела затормозить, чтобы с ней не столкнуться.

— Да чтоб тебя разорвало, грязная дрянь! — раздался хриплый, каркающий старческий голос.

Я ахнула и отскочила в сторону, инстинктивно прижимая руки к груди.

— П-простите… я не хотела…

Слова застряли в горле. Передо мной стояла дряхлая старуха. Ее кожа была высохшей как тонкий пергамент и испещрена глубокими морщинами, редкие седые космы жалко свисали вдоль впалых щек. Она стояла, согнувшись, словно сломанное дерево, и веяло от нее чем-то затхлым и гнилостным. Ее глаза казались мутными, подернутыми белесой дымкой, словно она смотрела в никуда. Но стоило ей повернуть голову и сфокусировать взгляд на мне…

В мутных зрачках вспыхнула абсолютно осмысленная, дикая, жгучая ненависть.

— Ты! — прошипела она, и ее лицо исказилось в гримасе слепой ярости. — Жалкая, никчемная цветочница!

Этот тон мне был очень знаком, только вот он совершенно не вязался со стоящей напротив старухой.

Она бросилась на меня, скрючив пальцы, похожие на птичьи когти, но ее движения были крайне медленными и по-старчески неуклюжими. Я легко уклонилась, делая шаг назад в серый туман.

— Что с тобой стало? — выдохнула я, не в силах скрыть омерзения и ужаса, глядя на ее облик. — Почему ты… такая?

Сэлира остановилась, тяжело, со свистом втягивая в себя воздух.