Книга Осторожно! Дракон на перевоспитании, страница 55 – Любовь Белых

— Он нас всех прогнал! Сказал, час на сборы!

А потом в меня полетела связка ключей.

— Вы только не нервничайте, госпожа. – приговаривал юноша, наматывая вокруг меня круги. А я не нервничала – я была в бешенстве! – Фэрра… Фэрра просто вас не знает. Никто вас не знает, госпожа. А вы хорошая. Вы же очень хорошая, прям как мой господин! Вот если бы вы позволили им вас узнать получше, я уверен, они бы все вас полюбили.

Очередное сравнение меня с графом заставило шумно выдохнуть и потереть ушибленное плечо. Я не могла поверить, что противная тётка всё-таки швырнула в меня связку ключей. Это ещё хорошо, что она мне в голову не попала! Ключи здесь не то, что у нас, на Земле. Они массивные, тяжёлые, большие и длинные! Да она же могла меня убить!

— Коли граф дал им время на сборы, пусть собираются, госпожа. Пусть уходят. Я вас прошу, – продолжал делать из меня терпилу голубоглазый, – Не гневайтесь. Так граф никогда из своих комнат не выйдет… Дайте ему отдохнуть, госпожа.

Ага! Я прекрасно догадывалась, как именно он там отдыхает. Он мне, можно сказать, прозвенел подсказки к своему нынешнему времяпрепровождению!

— Почему ты постоянно за всех заступаешься? – устало вздохнула я, не убирая руки от саднящего плеча. Как пить дать, синяк будет. – Я ведь была права с Лиашей! Да, я знаю, что обещала тебе больше не поднимать эту тему, но я ведь была права! Если бы я сразу могла её отсюда выгнать или где-нибудь запереть, мы бы… мы бы не натерпелись такого страха! Она бы не расправилась с псами твоего драгоценного графа, Барнс! А эти? Да они меня ненавидят! Как ты себе представляешь, чтобы мы вместе здесь существовали?

— Я не прошу вас проявить милосердие и идти наперекор графу, – очень тихо заговорил мальчишка, – Я прошу лишь не усугублять уже случившееся.

Я устало потёрла переносицу и решила-таки прислушаться к светлой голове. Пусть, побуду немного терпилой. Буду умнее, проявлю благоразумие, благородство даже, можно сказать. Может, когда-нибудь и обо мне такими же красочными эпитетами начнёт отзываться Барнс, как он отзывается о графе.

— И что? Что теперь делать? – вздохнув, я двинулась вдоль столов, разглядывая очищенные овощи, разложенные куски мяса и совочки с крупами. Здесь явно собирались готовить. – Теперь у графа будут проблемы? Народ действительно будет бунтовать?

— Не ведаю. – растерялся мальчишка. По глазам поняла, что врёт.

— Но могут, да?

— Вы же сами все слышали. Бабью дай волю языком помолоть. – с неохотой отозвался мой единственный, юный друг.

— Ну а если он в меня влюблён? – не унималась я. – Если любит меня без памяти? Если наш брак самый настоящий и осознанный? Что тогда? Твой народ настолько ненавидит дарийцев, что убьёт графа? Или что? Лишит его титула? Свергнет?

Большую часть времени здесь я только и делала, что рисковала. Хотелось бы лучше понимать, чем будет чревата та или иная моя выходка. Я не надеялась, что мне больше рисковать не придётся, я лишь хотела понимать, чем именно рисковать буду я и кого и насколько это может зацепить ненароком.

— Да кто посмеет? – Барнс мне осторожно улыбнулся. – Кто, кроме моего графа, может хоть что-нибудь противопоставить дарийцам? И как его титула лишить, коли этот титул ему лично даровал император Валервиля и сам лорд Огненных Земель? Не найдётся такого безумца, который бы пошёл против двух народов. Императора Кайфара, конечно, народ не шибко любит, а вот императрицу воспевают во многих балладах, одах и прозе. Она человек. Её народ очень любит.