Книга Вечерний изумруд, страница 162 – Иника Мин

Я повернула его лицо к себе.

— Ты ведь знаешь мое прошлое, так? – Дождавшись кивка, я продолжила: – Думаешь, после всего, что со мной было, я смогла бы позволить прикоснуться к себе мужчине, к которому не испытываю сильных чувств?

Он растерялся. Мои слова стали для него шокирующим открытием.

— Я готова была снова отправиться в логово своих демонов, лишь бы спасти тебя, – разве это ни о чем не говорит? Каждый день ощущался так, словно я стала пустой половиной луны. Мне было страшно. Я не могла касаться тебя, говорить с тобой и видеть твою улыбку. И после всего этого ты продолжишь твердить, что я всего-навсего лишь терплю тебя?

— Я… – Он все еще не мог собраться с мыслью. – Просто я… Я видел, как ты смотришь на Василису и Влада: на то, с какой теплотой они беседуют, на то, как трепетно касаются друг друга… Я не даю тебе ничего из этого. Я люблю тебя, но у меня не получается выразить чувства так, как ты того заслуживаешь…

Теперь уже застыла я.

Он сказал, что любит меня?

— Ты только что сказал… Ты признался мне в любви?

— Я не призна… вался… – Видимо, слова вырвались сами собой, он и сам растерялся. – Черт, даже это не могу сделать как следует. – Он спрятал в ладонях вмиг покрасневшее лицо.

— Ну уж нет. – Я одернула его руки, и он смешно надул губы. Забавно было видеть грозного и ужасного командира второго отряда таким милым. – Теперь я хочу услышать это как положено, а не сквозь попытки обвинить себя.

— Аня, в самом деле, время позднее, давай спать. – Он попытался отступить, но черта с два у него получилось: я прижалась и стиснула его лицо руками. Было слышно, как часто бьется его сердце. Он не привык говорить «я люблю тебя» просто так, бездумно – для него эти слова значили слишком много. Как и для меня. Признаться кому-то в любви – значит доверить свое сердце.

— Спать мы пойдем, не сомневайся, но еще нескоро, потому что я ужасно хочу поцеловать тебя. И, конечно, на поцелуях мы не остановимся. Прежде чем ты повторишь то, что сказал, я хочу развеять твои страхи. Да, меня умиляют сестра и Влад. Я радуюсь, когда вижу, как они счастливы друг с другом. Но это не значит, что мне нужны точно такие же отношения с тобой. Мы не умеем вести себя так, как они, – для нас это непривычно, для нас это будет некомфортно. Но мы можем проявлять чувства по-другому: в заботе друг о друге, в возможности показывать слезы, в желании молчать и наслаждаться тишиной на двоих, – заметила я. В ответ он нежно положил свои ладони поверх моих. – А теперь скажи еще раз.

— Что именно?

— А ты сам как думаешь?

Он очаровательно улыбнулся, произнося с придыханием:

— Я люблю тебя.

Как я и думала, спать мы пошли еще нескоро и, видимо, он не особо и собирался, раз додумался произнести признание таким сексуальным тоном. Ночь действительно вымотала меня, но сон не шел. Тело устало, но разум не поддавался, обдумывая все, что было сказано и сделано за последние сутки. Мстислав же уснул почти сразу, и я ему сейчас очень завидовала.

После того как мне наскучило в сотый раз переворачиваться с бока на бок, я решила подышать свежим воздухом. Лениво поднявшись, я вышла из спальни и, захватив теплый плед с дивана, прокралась в лоджию. Тут ощущался уют: небольшая потрепанная софа, круглый кофейный столик с лежащей на нем стеклянной пепельницей. На вопрос: «Почему ты не выкинешь эту развалюху и не купишь нормальный диван?» – Мстислав отвечал, что эта вещь особенная и он скорее выкинет квартиру, чем ее. Почему особенная – не говорил. Но я догадалась, что этот диван принадлежал ему в прошлой жизни. К этой софе Мстислав относился с трепетом и любил перед сном курить, сидя на ней и глядя в панорамные окна лоджии. Еще под столом валялись книги. Такое неряшливое отношение к ним огорчило меня, но каждый раз после того, как я аккуратно переносила их на стол, они снова оказывались под ним, поэтому я прекратила безмолвную борьбу.