Книга Вечерний изумруд, страница 10 – Иника Мин

Мстислав вытащил из кармана брюк старое потрепанное фото. Мое фото. Мое фото в белой рубашке, галстуке и черном пальто.

Я молчала. Я даже не могла придумать, что на это ответить. С фотографии угрюмо смотрела прошлая я.

Мстислав прожигал меня взглядом.

— Вижу, сказать тебе нечего, – продолжил он. – Почему ты дезертировала? Тебе повезло, что никто не погиб из-за твоей трусости. Но тебе, наверное, было плевать, да?

— Все не так…

Он не прав. Он совершенно ничего не знает.

— А как? Если не будешь говорить, то я не узнаю правду и буду считать тебя преступницей.

Я почувствовала, что подступили слезы, но сдержалась. Ни за что не заплачу, только не перед этим человеком. Я вцепились в колени, сжала ткань юбки.

Он продолжал испытующе смотреть на меня.

— Повторяю, я пытаюсь помочь. Назови свое настоящее имя.

Помочь. Ну да.

В горле встал ком, я тихо произнесла:

— Женя.

— Ты признаешь себя виновной в преступлении девятилетней давности?

— Нет.

— То есть ты не сбегала?

Я прикусила нижнюю губу. Разве он поймет меня? Что вообще он подразумевает под помощью?

— Ответь. Пожалуйста.

— Мне было шестнадцать, когда я… сбежала. Я никогда не хотела становиться охотником, но разве подростка без живых родственников вообще спрашивают, чего он хочет? – Я смогла поднять на Мстислава взгляд и тут же отвернулась: таким ядовитым показался желто-зеленый цвет его глаз. – Мне было страшно. Я… каждый день видела столько смертей, что больше не могла выносить этого.

Я замолчала.

— Только из-за страха?

Я вздрогнула. Могла ли я ответить? Разве он поверит, скажи я, как бывший командир десятого отряда обходился с членами клана? Он считал нас своим оружием наравне с пистолетами, ножами и винтовками. Он не допускал промахов, а если мы их допускали – наказывал. Но даже опытные охотники не могли делать все идеально, что уж говорить о подростке шестнадцати лет, который не был готов к заданиям ни морально, ни физически. Но еще хуже командир относился к девушкам. Я воплощала все причины для ненависти разом.

— Ты же была в десятом отряде, да? Как долго?

— Меня забрали из детдома, когда мне было тринадцать. Люди из управления пришли к нам, чтобы завербовать подростков в отряды. Естественно, меня заметили, и я сразу попала в детский тренировочный лагерь, где два года нас подготавливали к службе в бюро. Детский лагерь отличается от обычного временем подготовки. Если для взрослых – это год, то для подростков – это два года.

— Понятно. Мне жаль, что ты попала в тот отряд. Я тогда еще не был охотником, но многое слышал о десятом и его командире. Мне жаль.

Одна слезинка все же сорвалась, упала мне на руку. Но я тут же прикусила щеку, пока не ощутила привкус железа. Я не хочу плакать.

Колесико зажигалки чиркнуло в тишине. Я подняла взгляд и увидела, как огонек лижет мою фотографию.

— Что ты делаешь?

— А, это… рука соскочила. Вот черт, единственной прямой улики лишились, нехорошо. Начальство меня отругает.

Я непонимающе смотрела на происходящее: Мстислав держал снимок за кончик, водя пламенем зажигалки по краю бумаги.

— Я предлагаю тебе следующее: я доложу, что никакой Евгении в том доме не было. Кроме меня, никто не знает подробностей расследования, да и улику я нечаянно уничтожил, скажем, на миссии. Но скрыть тот факт, что ты из клана, я не могу. Поэтому ты будешь служить под моим началом во втором отряде. Хочешь ты этого или нет. Тебя все равно в покое не оставят. Поверь, лучше работать со мной, чем угодить в подобие десятого отряда. К тому же охотникам платят большие деньги. Сможешь вернуть долг за лечение сестры. На всякий случай напишешь завещание: если погибнешь, ей уйдет огромная сумма в качестве компенсации. Ну и, само собой, твое имя теперь Анна. Анна из клана Беллерос. Возможно, если в будущем родишь детей со способностями, от тебя отстанут.