Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 39 – Камелия Найт

— Да.

— Этого тоже не хватило?

Роман задаёт вопрос тихо. Андрей смотрит на его левую руку, на чешую у ворота, потом быстро отводит глаза.

— Ателье было в долгах, — произносит он. — Мы только закончили расширение. Купили оборудование, взяли ещё один этаж, наняли людей. Городской контракт покрывал почти половину выплат на тот год. Если бы я сообщил, что в форме погибшего могла оказаться неправильная ткань, контракт остановили бы в тот же день.

— Правильно сделали бы, — говорю я.

— А дальше? — Андрей повышает голос. — Дальше банк забирает оборудование, мы не платим аренду второго помещения, люди остаются без работы. Двадцать три человека, Вера. Ты половину из них знаешь. У Иры двое детей. У Соколовых ипотека. Галина до пенсии хотела доработать. Что я должен был им сказать? Простите, поставщик перепутал рулон, связи с пожаром никто не установил, но мы на всякий случай закрываемся?

Я узнаю этот тон.

Так Андрей объяснял, почему клиенту нельзя признаться, что срок сорван. Почему мою фамилию не стоит ставить рядом с его на новой вывеске: бренд уже знают, любое изменение повредит рекламе. Почему нам лучше отложить отпуск, переезд, разговор о ребёнке, ещё один разговор о ребёнке, а потом уже и сам брак.

Всегда находилась цифра, срок или человек, ради которого удобное Андрею решение становилось единственно разумным.

— Ты выбрал за всех двадцать трёх, — говорю я. — И за спасателей. И за семью Миши.

— Я выбрал сохранить работу людям после того, как опасную партию вывезли.

— Ты не мог знать, что вывезли всю.

Андрей открывает рот, но ответ не появляется. Он смотрит на лежащую между нами куртку и проводит языком по пересохшим губам.

— Мог предположить? — спрашиваю я. — Хотя бы на секунду ты подумал, что куртка могла зажать Романа раньше обрушения?

Андрей смотрит на серый картон папки.

— Подумал.

Кровь с силой ударяет в виски. Я хватаюсь пальцами за край стола.

— И промолчал.

— Я поднял свои бумаги. Готовые вещи уже ушли в службу, а Лебедев письменно подтвердил полный отзыв. В официальном заключении материал соответствовал документам. Я... да, я решил, что после их гарантии поднимать панику уже бессмысленно.

— Ты решил, — повторяю я.

Андрей дёргает папку к себе, раскрывает и достаёт несколько распечатанных писем.

— Вот переписка с Лебедевым. Здесь его подтверждение, дальше список рулонов и сумма компенсации. Я сохранил письма, Вера. Когда придёт официальный запрос, отдам оригиналы.

Я беру верхний лист. Дата — утро после пожара. В теме сухо написано: «Уточнение по партии». Ни слова о погибшем человеке. Лебедев признаёт ошибочную маркировку, обещает изъять весь поставленный материал и просит пока не уведомлять заказчика. Несоответствие, по его словам, никак не влияет на безопасность.

Ниже ответ Андрея: «Согласен с предложенным порядком».

Я смотрю на знакомую подпись, пока буквы не начинают двоиться.

— Оставь копии.

— Это не копии. Я привёз всё, что распечатал тогда. Электронные письма тоже сохранились.

— Значит, сегодня же передашь их службе.

— Передам, — глухо отвечает Андрей.

Роман берёт второй лист. Читает медленно, ведя пальцем по номерам. Потом вытаскивает из стопки перечень вывезенных рулонов и кладёт рядом с ведомостью по новой куртке.

— Этот материал нашли в форме, изготовленной через год, — говорит он. — И уже другим ателье.