Книга Кокон для души, страница 122 – Наталья Белецкая

— И никто не отговаривал тебя от этого безобразия?! Это же опасно! — покачав головой заметил Раинель.

— И это мне говорит тот, кто едва не выгорел, решившись продолжать заклинание! — с сарказмом произнесла я, и подняла голову, чтобы оценить реакцию эльфа. Тот заметно смутился и буркнул в оправдание:

— Все было под контролем.

— Вот и у меня все было под контролем. От пары синяков еще никто не умирал.

Раинель замер, переваривая информацию. Не стоит ему рассказывать, о том, что я целый год занималась рукопашным боем. Боюсь, эльф упадет в обморок.

— У тебя кошмарный мир, — подвел итог Раинель.

— Нет, просто у нас разное отношение. Тебя приводит в ужас то, что женщина несколько раз сыграла в хоккей, но групповуха с девственницей, четверо на одну не кажется странной или страшной. В то же время, я прихожу в ужас от этого ритуала, но совершенно нормально отношусь к тому, чтобы покататься, азартно махая клюшкой, и получить пару синяков.

— Я тоже боюсь ритуала, — внезапно выдал эльф.

— Боишься? — переспросила я, — Но почему? Ты — девственник?

Вот это номер! Неужели и, правда?

— Что? Девственник? — немного рассеяно переспросил Раинель, а потом улыбнулся, — Нет что ты! Давно уже не девственник. Я боюсь не самого ритуала, а последствий.

— Каких последствий? — не поняла я, — Ритуал должен увеличить ваши магические силы. Так?

— Да, не только магию, но и способности, — пояснил Раинель. — А у меня есть слабый дар предсказания. Иногда впадаю в транс и вижу картины возможного будущего. Бывает, мне снятся вещие сны. И этого хватит! Я не хочу, чтобы способности к предсказанию увеличились.

— Почему?

— Моя прабабка была известной предсказательницей. Она умерла больше двадцати лет назад, но я хорошо помню ее, хотя видел два раза за свою жизнь. Она сошла с ума. Слишком сильным был ее дар. Слишком много она видела, — прерывисто и тихо говорил Раинель. — Я боюсь стать таким же, боюсь, что дар сведет меня с ума. До сих пор помню ее страшный хохот и безумные глаза. И, как только подумаю, что сам могу… вот так выглядеть: кривящиеся губы, дрожащие руки, то хохот, то плач и причитания… так страшно становится.

Последние слова эльф прошептал. От отчаянья в его голосе у меня мурашки пробежали по позвоночнику, и тоже вдруг стало страшно за него. Безумие — ужасная перспектива. Раинель опустил лицо, его волосы почти касались моей щеки, руками он вцепился в подоконник так сильно, что на запястьях и предплечьях проступили жилы. Мне хотелось утешить его, но как?

— Не бойся, — сказала я, положив ладонь на его руку, — ты же связан с побратимами. Ты не одинок. Как сказал один человек: «С ума поодиночке сходят, это только гриппом вместе болеют»

Не знаю, почему, но в моей голове сами собой возникли слова из мультика про «Простоквашино», но, кажется, эльф приободрился.

— Поодиночке? — Раин поднял голову и с надеждой посмотрел на меня. Голубоватый свет из окна зажег в его глазах таинственные искры, сделал его лицо еще более прекрасным и каким-то неземным. «Как будто фотошоп» — хотелось сказать мне, но слова застряли в горле. Глаза Раинеля завораживали, затягивали, как в омут, чуть приоткрытые губы манили прикоснуться. Я чувствовала его дыхание у себя на лице. Сердце вдруг стало биться чаще, во рту пересохло, и я облизнула губы. Он стоял так близко. Непозволительно близко. Что я делаю?! Что творю?!