Книга Второй раз по моим правилам. Книга 2, страница 61 – Наталья Белецкая

— Виктория поддерживала меня, советовала, помогала, объясняла вещи, о которых никто не говорил. Я не был образцом добродетели, наоборот, не понимал и не ценил того, что она делала, часто изводил ее капризами, но Вика все равно меня любила. Даже родители не уделяли мне столько внимания, сколько она. Однажды ночью к нам в дом ворвались наемники… — Юджин вздохнул, пытаясь подобрать слова. — Почти шесть лет прошло, а помню, будто это случилось вчера. Я тогда увлекся астрономией, и отец купил мне небольшой телескоп, который установили на чердаке.

— Чердаке? — перебила я. — Разве во дворце есть…

— Тогда отца еще не короновали, — Юджин догадался, о чем я хочу спросить. — Мы жили не во дворце, а в поместье в одном дне езды от столицы. В ту ночь я наблюдал за звездами в телескоп. Когда на дом напали, охрана не нашла меня в спальне. Все комнаты членов нашей семьи располагались на первом и втором этаже в левом крыле, которое специально построили так, чтобы можно было всех быстро собрать. В случае опасности телохранители должны были эвакуировать всю семью или вызвать подмогу и, пока подкрепление не придет, организовать оборону в специально защищенных комнатах. Отец старался предусмотреть все, но…

— Предусмотреть все невозможно.

— Да. В ту ночь я оказался на чердаке вместе с Реей — моей молочной сестрой, дочерью кормилицы. Виктория сообщила начальнику охраны, где я, но он решил не тратить бойцов на мое возвращение.

— Но почему⁈ Ты же…

Я хотела сказать принц, но потом сообразила, что тогда Клаурин еще не взошел на престол. И на самом деле Юджин не должен был стать вторым наследником. Кронпринцем считался его двоюродный брат, старший внук прежнего короля. Но в результате интриг к власти пришел отец Юджина. И я не могу его осуждать, ситуация тогда сложилась очень неоднозначная.

— Принцем я еще не был, отца, мать, старшего брата и сестру вывели из комнат и защитили всеми возможными чарами. А я… — Юджин помолчал, подбирая слова, — отец вообще не хотел третьего ребенка, поэтому мной просто пожертвовали. Виктория, не получив помощи от охраны в левом крыле, отправилась на чердак одна. Сначала мы хотели отсидеться наверху, но дом подожгли, от дыма слезились глаза и першило в горле, мы задыхались. Пришлось спускаться. У нас почти получилось, казалось, еще совсем немного и удастся добраться до комнат, где охрана держала оборону, но… не повезло. Нас заметили. Все случилось быстро… Вспышка, спина Виктории, загораживающая обзор… запачканная одежда… кровь… много крови…

Мне казалось, что Юджину тяжело дышать. Он побледнел, снова переживая этот момент. Я пересела поближе и коснулась ладони принца. Он, кажется, неосознанно вцепился в мою руку, сжав пальцы.

— Вика умерла у меня на руках…

Я просто молчала, не зная, что сказать. Все слова не отражают того, что переживаешь, теряя самых близких людей. И пусть гувернантка — это не родитель, не брат, не сестра, даже не родственница, но я осознавала, насколько Юджин был к ней привязан, и насколько его ломало от боли.

После смерти родителей и деда, я замкнулась в себе, но тетя и двоюродный брат со временем вытащили меня из депрессии. Отчетливо помню, как было плохо, как долгое время не могла удалить их номера из памяти телефона. Помню сны с родителями и дедом, где они были живы, а я — счастлива. Помню, как просыпалась после этих снов и осознавала, что их уже нет. Помню, как по привычке доставала кружки родителей и деда, когда собиралась попить чаю, как рыдала, когда тетя, убираясь в ванной, выкинула их зубные щетки.