Книга Бусина из муранского стекла, страница 97 – Анна Боронина

Он улыбался, явно довольный тем, что напомнил ей о причитаниях синьоры Боргини.

— Спорим, я обойду вас? – неожиданно с азартом спросила Лучиана, поправляя складки на своем простом платье и ерзая в седле, чтобы устроиться поудобнее.

— До того холма! – вместо ответа предложил Чезаре и, не дав ей не то что форы, сообразить, что произошло, пришпорил коня.

— Ах вы! – Она дернула поводья и дала шенкелей, пуская свою лошадь в галоп.

Лошадь под ней оказалась покладистой, но шустрой и легко полетела по укатанной грунтовой дороге, вьющейся среди холмов. Но и Чезаре даже не думал ей поддаваться, напротив, летел, словно выпущенный из пращи снаряд.

Догнать его, как она ни старалась, увы, не получилось, но Лучиану это совсем не расстроило. Достигнув холма, она натянула поводья, позволяя лошади максимально сбросить скорость, и неторопливо поравнялась с довольно улыбающимся Медичи.

— Sfortunato al gioco, fortunato in amore^[46], – заметил он, похлопывая своего нетерпеливо гарцующего, разгоряченного после скачки вороного коня. – Жаль, что мы не определились, на что спорим. Кажется, я был слишком уверен в вашей победе.

Лучиане хотелось ответить что-то колкое, но радость от скачки, от ощущения ветра на лице и свободы заставляла ее улыбаться.

— Что ж, вы упустили свой шанс, – заметила она, вскидывая голову и проезжая мимо него.

За спиной раздался приглушенный смех, она оглянулась через плечо и поймала пристальный, полный веселья взгляд.

— А вы маленькая гордячка, синьора Инноченти, – заметил Чезаре, поравнявшись с ней. – Даже интересно, кем были ваши родители, что вы набрались подобных манер. М-м?

— Мы могли бы поспорить на то, чтобы я рассказала, но теперь уже поздно. – Лучиане с трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица, сердце забилось где-то в горле, и она даже вдохнула несколько раз: вот как этот Медичи все выкручивает таким образом, что ей приходится постоянно быть в напряжении?

Откуда ей знать, как бы ответила девушка из простого сословия? Служанки тоже бывали дерзкими, другое дело, что дерзость эта распространялась обычно на перепалки с кем-то из слуг. Лучиана частенько подмечала и подслушивала то, что не предназначалось для ушей знатной и благовоспитанной синьоры.

Но этот невозможный Медичи сейчас был ее покровителем. Надо ли ей быть молчаливой и скромной и восторженно смотреть на него снизу вверх? Лучиана задумчиво оглядела его ладную фигуру, которую только подчеркивал узкий простой дублет из красивого зеленого бархата. Теплый плащ скрадывал очертания его плеч, но она уже имела возможность оценить его крепкие руки.

— Хотел бы я знать, что творится в вашей очаровательной златокудрой головке, – заметил Чезаре, подъезжая так близко, что ее нога в стремени коснулась его. – Расскажете?

Лучиана почувствовала, как горячо краснеют щеки. Он смотрел на нее так спокойно, так уверенно и без насмешки.

— Думаю о вас, – выпалила Лучиана, отводя взгляд, досадуя, что не удалось придумать достойный ответ и свести все к шутке. Этот Медичи заставлял ее сердце колотиться быстрее и к тому же угрожал тем, что она будет раскрыта.

На мгновение Лучиана представила, как скажет ему, что она дочь Верховного мага. Будет ли он удивлен? Что отразит его лицо? Удивление? Или расчет? Может быть, ненависть, ведь их семьи враждовали.