Книга Бусина из муранского стекла, страница 93 – Анна Боронина

— Действительно… – проговорил в совершенной растерянности Джаккомо, коря себя за то, что совершенно не подумал разузнать о том, какие слухи ходят по городу о его сестре. Он так был занят ее поисками и перепиской с Чезаре, что, кажется, упустил нечто действительно важное, будучи убежденным, что Клето пытают где-то в застенках под Римом. – И что же Лучиана?

— Говорят, идет на поправку, – отозвалась мать ровно, и Джаккомо посмотрел на нее выразительно, чтобы она озвучила хотя бы часть официальной легенды, придуманной после исчезновения сестры. – Воздух Монтефьясконе и прогулки у озера пойдут ей на пользу.

— Д-да, – согласился Джаккомо. – Но как…

— О, вот вы все где. – Двери распахнулись, и в гостиную бодрым шагом вошел Галеацио. – Слуги сказали, что сегодня мы обедаем тут. Синьоры, Джаккомо. Какое счастье, что не придется ждать, пока накроют, я ужасно голоден после Совета.

— Buongiorno, amato. – Симонетта грациозно поднялась из-за стола, и Галеацио, кажется, пребывающий в прекрасном настроении, притянул ее в короткое объятие, целуя. – Как чудесно, что ты смог присоединиться к нам. Мы как раз обсуждали предстоящий отъезд Джаккомо.

— О, вы и тут о делах! Давайте обойдемся без обсуждений хотя бы за столом. Джаккомо, мы с тобой все решим после. Я и так утомился, пока составлял письмо этим Медичи.

— Может быть, стоило отправить во Флоренцию Джаккомо? – осторожно спросила Симонетта, собственноручно наливая вино в стеклянный кубок Галеацио. – У него все-таки больше опыта…

— Никаких дел за столом, – напомнил Галеацио, и пламя свечей недовольно дрогнуло, отражая его настроение. – К тому же нечего обсуждать: Джованни уже уехал.

Джаккомо едва сдержал досаду, поспешно сделав глоток вина, чтобы отец, внимательно наблюдавший за ним, ничего не заметил. Что ж, оставалось надеяться, что Чезаре получит письмо и найдет Лучиану раньше, чем Джованни и Верховный маг.

До обряда Лучиана много раз представляла, как изменится ее жизнь с обретением магии, но даже в самых смелых своих мечтах она скорее видела себя супругой сильного мага, которой дозволялось наконец колдовать. Никогда она не думала, что сможет изучать магию так, как в Риме это могли делать только мужчины.

Чезаре сделал ей поистине щедрый подарок, и Лучиана после первых же уроков поняла, что стоит при случае поговорить с младшим Медичи. Пусть сердце до сих пор колотилось как сумасшедшее при воспоминаниях о том, как она очнулась в его покоях. Да еще и старший Медичи прогнал ее словно какую-то безродную.

Впрочем, таковой ей было безопаснее всего оставаться. Пусть этот Чезаре остается ее покровителем и все вокруг думают, что ей просто очень повезло. Слухи – это всего лишь слова, они не принесут никакого вреда, если она не будет пускать их в свое сердце.

Лучиана хорошо знала, что подобные, слишком дорогие и личные дары накладывают определенные обязательства, и ей не хотелось, чтобы Чезаре думал, будто ему позволено теперь больше. Но она готова была немного потерпеть. В конце концов, всего-то и надо, что не оставаться с ним наедине.

Каждый раз, когда Лучиана вспоминала, как Чезаре склонялся над ней, как нес на руках, к щекам приливала кровь. Она всегда легко краснела – дурацкая особенность нежной кожи светловолосых людей. И теперь старательно тренировалась каждое утро перед крошечным зеркалом, любезно одолженным синьорой Боргини (другого зеркала в ее распоряжении не было), не краснеть, вспоминая проклятого Медичи! Получалось, надо сказать, ужасно.