Книга Бусина из муранского стекла, страница 72 – Анна Боронина

Впрочем, Джаккомо хорошо знал, что представься ему случай, он все равно поступил бы так же. Он просто не мог бросить мать, брата да и весь Рим на откуп отцу с его фанатичной верой в то, что артефакторы – зло. Бездумное использование и создание артефактов могли быть опасными, но и магия стихий могла навредить. Артефакторы просто не могли обращаться к силе стихий напрямую. Они могли лишь заточить эту силу в предмет, а уже потом использовать. И, как правило, уловить и поймать они могли любую стихию. Да и заклинания, выпущенные из артефактов, были мощнее, не каждый стихийник смог бы творить подобное. Но артефактор терял силу, пока помещал магический импульс в предмет. В этом была их главная слабость. Без подготовленных заранее артефактов они были беспомощны. Зато при наличии времени могли стать опасным противником или, наоборот, очень сильным союзником. Джаккомо предпочитал иметь союзников, а не врагов. В отличие от своего отца.

За несколько лет до совершеннолетия Лучианы мать уже опасалась, что та окажется артефактором. Недаром Симонетта поддерживала мужа в стремлении выдать ее замуж за Паскари, хотя Джаккомо относился к этой затее скептически. Он бы вообще хотел заручиться поддержкой Флоренции. С Чезаре Медичи они были практически друзьями – настолько, насколько это было возможно при вражде их отцов. Но Лучиана всегда казалась Джаккомо ребенком, и, кажется, только когда она сбежала вместе с Клето (и сумела же договориться с этим мальчишкой!), он вдруг понял, что сестра давно выросла. А теперь, наверное, повзрослеет еще больше. Да хранят ее стихии, где бы она ни находилась.

— Джаккомо! Джаккомо, да постой же! – Его нагнал запыхавшийся Джованни, который, кажется, бежал от самого кастелло. – Что занимает твои мысли, что я не смог до тебя докричаться?

— Доброе утро, Джованни. – Джаккомо хлопнул по плечу младшего брата, раздражающе бодрого в этот ранний час. – Прости, задумался о делах.

— Что-то о Лучике? – без особой надежды спросил Джованни.

— Ничего, – покачал головой Джаккомо: этот разговор в разных вариациях повторялся изо дня в день. – А ты сегодня рано.

— А я еще не ложился, – отмахнулся Джованни, потянувшись и потерев лицо ладонями, и улыбнулся светло, как если бы этот простой жест стер и тревогу, – думал завалиться спать, но мама сказала, что ты идешь смотреть новую фреску, и я решил составить тебе компанию.

Джаккомо едва заметно нахмурился. Джованни тоже вырос и уж явно не в одиночестве разгуливал по ночному Риму. Не то чтобы Джаккомо мог или хотел этому помешать, но вот быть в курсе, пожалуй, стоило. Хотя, похоже, мать знала, раз они уже виделись с утра.

— Новое увлечение? – спросил он с легкой улыбкой, потирая уставшие от работы при свечах глаза и обходя чуть тронутую льдом лужу: ночи стали действительно холодными – близилось зимнее солнцестояние.

— Да нет, – отмахнулся Джованни беспечно, – ничего серьезного.

Джаккомо нарочито приподнял брови, всем своим видом изображая изумление.

— Ой, да не смотри на меня так, – фыркнул Джованни, шутливо пихая его в бок. – Просто гулял. Благодаря тому, что мне повезло быть младшим, отец не требует, чтобы я погружался во все эти дела.

— А тебе бы стоило, – заметил Джаккомо, запахивая поплотнее симару: ветер был уже злым и холодным, – я тоже был не прочь погулять, но всю ночь просидел над бумагами.