Книга Бусина из муранского стекла, страница 209 – Анна Боронина

Он вытащил из-за пазухи надежно спрятанные там бусы из муранского стекла.

— Обычно в знак обручения принято дарить кольцо, но эти бусы я сделал для вашего ритуала по просьбе Джаккомо. Тогда я еще не знал вас. А теперь я хочу увидеть, как однажды вы наполните каждую из этих бусин магией, – проговорил Чезаре, надевая ожерелье ей на шею.

Стекло было теплым, и Лучиана со смущением подумала, что оно нагрелось на груди Чезаре. Одна мысль об этом вызвала мурашки и участила дыхание. Крупная алая бусина и вовсе кольнула на груди знакомым теплом.

— Я обещаю, что никто не сможет украсть у вас магию и не принудит вас делать то, что вы не хотите. Ваш дар будет только вашим. А вы, я надеюсь, моей. Я люблю вас, Фьяметта. Вы позволите мне защищать и оберегать вас? Вы примете мою любовь и мое весьма израненное волнениями за вас сердце вместе со всем остальным, что дает мой род и мое положение в обществе?

Лучиана моргнула, потому что перед глазами помутнело от подступивших слез, и кивнула, не в силах что-то сказать. Но слова были и не нужны, потому что в следующее мгновение горячие, но осторожные губы Чезаре накрыли ее.

Поцелуй был нежным, но уверенным обещанием большего, и от этого внутри разливалось тепло. Словно она уже зачерпнула силу стихии огня и та текла в ее крови золотыми искрами.

— Silencio! Silencio!^[70] – далекий, явно усиленный артефактом голос раскатился по дворцу, и Чезаре медленно отстранился, не выпуская ее из объятий.

Лучиана наслаждалась теплом его рук. Непогода за защитным барьером словно бы присмирела от окрика, донесшегося из зала, и казалось, что мгновение остановилось.

— Синьоры! Рад, что столь блистательное общество собралось сегодня в этом прекрасном дворце, который был домом мне и моей семье эти двадцать шесть лет. И сегодня, в этот важный день, я рад, что могу разделить свой последний вечер в качестве дожа Венеции с вами.

— Нам, наверное, стоит вернуться в зал, – неохотно сказал Чезаре, все так же не выпуская Лучиану из кольца своих рук. – Франческо Паскари складывает полномочия.

— Кто станет дожем, если Якопо не пройдет ритуал? – спросила Лучиана, с неохотой отстраняясь.

Чезаре подал ей маску, и она приложила ее к лицу, пока, зайдя ей за спину, он помогал завязать ленты.

— Флоренция надеется на Буонаккорсо Питти, – ответил Чезаре и оставил короткий, пылающий поцелуй на ее плече.

Лучиана, порывисто обернувшись, поймала его горящий взгляд под маской, которую он уже успел надеть:

— Он же артефактор!

— И я надеюсь, что ему есть что противопоставить той силе, которую ты заключила в кольцо Якопо.

Лучиана отвела взгляд, чувствуя себя виноватой. Если бы она только знала, для чего нужно будет это кольцо! Да она бы ни за что в жизни даже не взяла бы его в руки.

— Не вини себя, – проговорил Чезаре, осторожно приподнимая ее голову за подбородок и ловя взгляд. – Что сделано, то сделано. И ты – прекрасный артефактор. И Якопо тебе больше не страшен. А остальное я решу.

И прежде чем Лучиана успела что-то возразить или даже подумать, Чезаре оставил быстрый горячий поцелуй на ее губах и уверенно взял за руку, выводя обратно в зал.

Большую часть благодарственной речи они пропустили, и Лучиана слабо улыбнулась, думая, что поцелуи – лучший способ избежать официальных скучных слов. Чезаре поймал ее взгляд и хитро улыбнулся, словно прочитал ее мысли.