Книга Бусина из муранского стекла, страница 101 – Анна Боронина

Легкий, едва ощутимый порыв ветра от рассеявшейся, не успевшей сконцентрироваться магии скользнул по лицу Лучианы, и она с замиранием сердца молила только об одном: чтобы вошедший был незнакомцем. Тогда она смогла бы просто прикинуться служанкой. Краснея и замирая от ужаса, что ее застали в чужих комнатах, она обернулась. У неприметной двери между стеллажами, которую она не заметила раньше, стоял, конечно же, Медичи.

— Вы! – выдохнула она, не зная, испытывать ли ей облегчение или, наоборот, бежать через ближайшее окно.

— Вы так удивлены, как будто не знали, к кому пришли, – фыркнул Чезаре, переступая порог. Кажется, за дверью были его личные покои, где он снял теплый плащ и дублет и остался в одной только сорочке из выбеленного полотна. – Чем обязан, синьора?

— Я… я просто… – Лучиана помялась, отводя взгляд и не зная, что сказать.

Чезаре не торопился ей помочь и что-то предположить, только смотрел с любопытством, словно ему действительно было интересно, зачем она пришла.

— Что же вы молчите, синьора? – наконец проговорил он, подходя ближе, из-за чего Лучиана сделала маленький шажок назад, потом еще один и уперлась в столешницу. – Мне очень любопытно, что вы могли здесь делать.

— Я просто изучала виллу, – проговорила Лучиана, вжимаясь в стол и отводя взгляд.

— И забрели в мои покои? – усомнился Чезаре. – И руки тянули к моему весьма редкому, надо сказать, артефакту тоже просто так? Пожалуй, стоит применить пытки, чтобы вы сказали правду. Так ведь обычно поступают с маленькими ведьмами?

Лучиана выдохнула судорожно, с ужасом глядя на Чезаре, который стоял слишком близко, сложив руки на груди. Она скользнула взглядом по его рукам – развитые мышцы отчетливо обрисовывались под тонкой тканью сорочки – и, чувствуя, как пылают щеки, наконец осмелилась посмотреть ему в глаза.

Этот невозможный Медичи улыбался! Не коварно и предвкушающе, а ровно так, как смотрели ее братья, когда ставили в неловкое положение.

— Вы! – моментально рассердилась Лучиана, забыв даже о смущении. – Вы меня дразните!

— Как можно, Фьяметта! – Чезаре выставил ладони, всем своим видом изображая невинность. – И в мыслях не было.

Он помедлил и неожиданно шагнул к ней совсем близко, практически вжимая в стол и подхватывая за талию, когда она попробовала было отклониться. Сильные ладони удерживали ее так легко, что она даже не почувствовала дискомфорта, едва удерживая равновесие в попытке отклониться назад. Стол, в который она теперь упиралась бедрами, не позволял ни отступить, ни вырваться. А Чезаре склонился к ее лицу, внимательно разглядывая. От него пахло свежестью, лимонной водой и едва ощутимо потом, а кожа была еще влажной – Чезаре, наверное, умылся после дороги, перед тем как войти в кабинет. Он был так близко, что можно было разглядеть рыжеватые крапинки на зеленой радужке его глаз.

— Но теперь, когда вы подали мне идею… – Его дыхание коснулось ее губ, и Лучиана, вместо того чтобы возмутиться, вырваться и, может быть, даже отвесить ему пощечину, замерла, прикрывая глаза, с трепетом ожидая, как его губы коснутся ее в поцелуе.

Она никогда в жизни до этого не целовалась и теперь замерла, боясь даже вдохнуть.

— Ciao, ragazzo^[49], – раздался знакомый голос, от которого Лучиана вздрогнула всем телом, – у меня новости и предложение, от которого ты не сможешь отказаться.