Книга Начать сначала, страница 90 – Татьяна Морец

В реальности же ничего не изменилось. Такая действительность выбивала из равновесия.

И если у меня не было сомнений, что с Сольвенти проблема разрешится, то, учитывая нашу особенность находить спутника жизни, невозвращающаяся память могла подкинуть много сюрпризов. От приятных до ужасных. Особенно для моей птички.

Я нисколько не обманывал Морелли и был готов дать все Аделин. Купить нам дом. Дети… кто из шайрасов не хочет детей? Мы все знаем, что дети – наше будущее и продолжение рода. Рода, которого у меня нет.

Сам не заметил, как устроился у окна на собственном хвосте, удобно свернув его под собой, и невидяще уставился на улицу. Очнулся, только когда ко мне на хвост забралась птичка. Ее поцелуй вернул сознание в настоящее. И к ней.

— Будем есть? – шепнула она мне в губы. – Я приготовила нам лазанью. Роберти принес компактный духовой шкаф по указанию папы.

— Пахнет очень вкусно, давай пообедаем. В любой момент меня снова позовут. Я закончу с неотложными делами, и сегодня ты, наконец-то, будешь моя, – пообещал ей я. – Не отвертишься, юркая птаха.

— А доктор…

— Я сам знаю, что полностью поправился. Ты же не хочешь, чтобы твой мужчина страдал всю ночь? Такую длинную… бесконечную…, – давил на совесть я, припадая к ее рту требовательным поцелуем, подчиняя своей воле.

И продолжал до тех пор, пока птичка сама не начала ерзать по мне в нетерпении.

— Покорми меня. Я голодный, – попросил я ее, сам не зная, какой голод во мне сильнее.

Но сейчас требовалось подкрепиться. В любую секунду небольшая передышка могла закончиться. А как всякий благоразумный шайрас, я понимал, хорошее питание критически необходимо для поддержания формы. И для полного восстановления. К тому же я вернулся к упражнениям. Яд несколько подкосил мой организм.

Аделин с готовностью подскочила. Мне пришлось быстро реагировать, чтобы отодвинуть ее от горячего духового шкафа и самому извлечь из него тяжелую керамическую квадратную форму. От вида и запаха лазаньи желудок громко голодно заурчал, чем вызвал хихиканье птахи. Мелкая зараза.

Не теряя времени, мы накрыли стол. Аделин приготовила к лазанье закуску из вездесущих томатов, соуса из базилика и его же свежих листочков и нежных кружочков ароматного сыра.

Мне досталась огромная порция горячей лазаньи. И щуря от удовольствия глаза, я неспешно поглощал ее, наслаждаясь блюдом. Не забывал щедро хвалить птичку. Она расплывалась в улыбке и отламывала совсем маленькие кусочки от своей скромной порции, не сводя с меня золотистых счастливых глаз.

— Птичка, я буду любить тебя, даже если ты совсем разучишься готовить, – серьезно выдал я, завороженно наблюдая за своей женщиной.

Я твердо знал, что это не изменится.

Даже если я вспомню.

Закончив обед, я отправил птичку заниматься. В тревогах она потеряла ценные дни и часы занятий, пока я лежал в отключке под отравой в капсуле и отходил после. И под щемящие звуки скрипки занялся уборкой. Получал удовольствие от спокойной размеренности: собрал со стола и отправил остатки пищи в утилизатор, загрузил посуду в очиститель. У нас осталось немного лазаньи и закуски на ужин. Приготовлю нам что-нибудь простое. Не хочу пользоваться добротой Аделин и ее желанием угождать. Птичка была хороша сама по себе, а не за ее стремление быть полезной. И я хотел, чтобы она поняла это.