Книга Начать сначала, страница 85 – Татьяна Морец

На этом она прервалась: пришел пожилой целитель.

— Вижу, мой пациент очнулся. Похоже, тебе понравилось лечиться у меня, Ссашшин, что ты снова решил серьезно пострадать? – обратился он ко мне. – На твоем месте, человек был бы уже мертв, молодой шайрас.

Лансей подошел к капсуле, бормотал себе под нос, проверяя показатели. Он отключил приборы, полностью откинул крышку и ловко вынул катетер из руки, залепив это место пластырем.

Тогда я и заметил, что нижняя часть капсулы спилена под хвост. Тот свободно проходил через нижнее отверстие и лежал на кресле, подвинутом вплотную. Мысль, что Леон и доктор пожертвовали целостностью капсулы, грела меня.

В голове всплывали хаотичные нецельные обрывки сна, что я видел будучи больным. Точно не мог вспомнить, что мне снилось. Но послевкусие было таким тяжелым и гнетущим… и лежало где-то в районе груди чугунным комом.

— Первые сутки были самые сложные. Потом уже стало ясно, что риски для тебя позади, и мы расслабились, стали ждать, когда очнешься. Тебя спас твой яд и регенерация шайрасов. Допускаю, ты бы выжил и без нашего участия. Не могу знать точно, но предполагаю. – Голос доктора вывел меня из попыток соединить сон в целое. – Можешь сесть. Резко не поднимайся.

Я осторожно принял полусидящее положение, нещадно отъезжала голова. Пока и речи не шло о резком подъеме.

— Но ждать, и ничего не предпринимать мы не могли, старались сделать все, чтобы помочь организму справится. В тебя много коктейлей и питания влил, белок все время обрушивался. Я так понимаю, это связано с вашими особенными процессами регенерации. – Лансей мне протянул стакан с жидкостью и трубочкой.

— Да. Дело в регенерации, мы всегда подкрепляемся специальными концентратами после травм и трансформации, – ответил я все тем же хрипящим голосом. И принялся за выданный мне напиток.

Жидкость была не очень приятна на вкус, но утоляла жажду и смачивала саднящее горло. Глотать сразу стало легче.

— Расскажите мне, что вы нашли? – обратился я к доктору и обернулся на звук открывающейся двери и шагов. Хозяин Мары пришел.

— Тебя отравили, Ссашшин, – ответил вместо доктора Леон, приблизившись. Между бровей морщина стала глубже. И седых волос прибавилось за дни, что я спал.

Я понимал, что это не из-за меня.

Отравить могли и самого́ хозяина, и Аделин.

В его доме по-прежнему было небезопасно. А это являлось и моим упущением.

Ясность ума восстанавливалась, и воспоминания вечера, когда от меня хотели избавиться – тоже.

— Я знаю, кто это, – сощурившись, уверенно произнес я. – Знаю точно – кто отравил меня. И мы сделаем так, что он выдаст нам и Сольвенти.

* * *

Совещаться по поводу происшествия и дальнейших планов мы остались в гостиной наших комнат.

Я испытывал слабость, поэтому сидел, развалившись в глубоком удобном кресле. А рядом, плотно притеревшись, замерла птичка. Не помня точно свой сон, знал, что там я ее потерял. Ощущал это так остро, будто наяву. Что пережила Аделин, глядя на меня лежащего без сознания, едва дышащего, я только догадывался.

Все время наклонялся к макушке темных волос, вдыхая ее аромат, и не мог надышаться.

Леон, похоже, окончательно смирился и не обращал внимания на то, что мы не соблюдаем дистанцию. Я же старался не нервировать его лишний раз, достаточно невинно, но крепко обнимал птичку одной рукой за плечи.