Книга Начать сначала, страница 117 – Татьяна Морец

Не собирался отталкивать Леона. Он не стал задирать нос, приехал увидеть меня. Любовь к дочери была в нем первостепеннее личных соображений. Как и прежде.

— А ты? Собираешься на выпускной экзамен дочери? – спросил я, отправив заявку в меню.

— Да. Прилечу за день. Домой я уже не успеваю, но у меня запланировано несколько важных встреч. Снова приходится расширяться. У меня теперь есть управляющий. Да и в целом дела идут стабильно, время свободное появилось. Я летал к Аделин каждый год. Она выбиралась редко, сетовала на очень большую загруженность, но знал, что ей было тяжело приезжать на Мару без тебя, дома она была сама не своя, поэтому я не настаивал, – с тоской в голосе произнес он. – А с коллективом своего курса, где они только концерты не давали. У дочки сольные партии. – Уже с гордостью поделился Леон, а затем, следуя моему примеру, выбрал блюда и себе.

Но я это знал и так. Дружеская связь с Касимом обеспечивала мне не только приятные беседы, но и информацию об Аделин. Слушая Леона, испытывал двоякие чувства: радовался, что птичка не забыла меня, но ее душевные страдания не приносили мне удовлетворения.

— Расскажешь, что с твоей памятью? – несмело, тихо поинтересовался Морелли. – Если хочешь…

— Я пробовал медицинский гипноз. Нашел шайраса, который его практикует. – Пожал плечами я. – Мы не достигли успеха. Мне следовало снова пройти через муки ада в обратном порядке. Сначала в реке. Потом в горевшем корабле. Мой организм отказался от столь мучительного испытания, я чуть не умер от остановки сердца в капсуле у врача. После этого он настойчиво рекомендовал не пробовать никогда данный способ. Я дорожу такими подарками, как жизнь, навряд ли в моей книге судеб вписана еще одна, запасная. Лучше останусь без памяти.

Леон поежился от моих слов. Еще бы. Мне самому было жутко даже вскользь вспоминать о первых неделях в реке.

Но я делился с ним, и мне становилось легче. Он и так знает о случившемся со мной, какой смысл скрывать?

— Потом я обращался в агентства по розыску. В одно, затем в другое, третье… Но и тут меня ждала неудача. Затем в правоохранительные официальные службы. Везде мне был дан один ответ: по лицу и косвенным све́дениям, совпадений не найдено. Так как мы прятались много лет, материалов, что используют люди, таких как ДНК, оттиск зубов, базы радужек и отпечатков пальцев – нет. Если шайрас хочет спрятаться – его никто не найдет. Осталась лазейка, меня может по запаху опознать шайрас, который знал меня раньше. Но таких я не встретил. А если я работал под прикрытием, то и вовсе маскировал свой запах для других, – сухо пересказывал я о своих безуспешных попытках.

К нашему столику как раз принесли заказы, заставив меня ненадолго замолчать.

— Прошло пять лет, Леон. Достаточно. Я буду жить дальше и оставлю эксперименты, особенно сомнительные. Если будет нужно, я вспомню или узна́ю, – уверенно закончил я и приступил к трапезе.

— Понял тебя, Александр. И понимаю тебя. Надеюсь, моя упрямая дочь согласится с твоими доводами. Я знаю, что ее приглашали на свидания, но дочь соглашалась лишь на музей и театр пару раз, – заявил он. – Всех сравнивала с тобой. И вдруг засмеялся. – Я не очень разбираюсь в мужчинах, но понимаю, что другого такого найти ей было сложно. Слишком уж ты необычный шайрас. И, даже учитывая твой хвост – ты ничего. Правда, сейчас без него, моя дочь будет удивлена.