Книга Начать сначала, страница 109 – Татьяна Морец

— И каким образом? Не ругайся с ними на эмоциях. Забыл, какой властью они обладают? Аделин нужно отправить на учебу. На этом и сосредоточимся. А ты поразмысли, как отвадить Риччи. Может быть, Торезу подключить? Она неприятна тебе, но что она думает сама? Тоже считает отличным вариантом, или по указке родителя действует, от которого так зависит? Сейчас первично позаботиться о дочери, Леон. Неприязнь можно взращивать позже. И если Тореза так тебе противна, почему ты до сих пор официально на ней женат?

Если бы можно было стать угрюмее, Леон бы стал.

— Я понял, Ссашшин. Сделаю, что смогу. Если уж быть откровенным, вы меня все раздражаете, – затрясся он от нервного смеха и, чуть успокоившись, снова уткнулся в очередную чашку кофе, выудив последние капли из большого медного кофейника с изогнутым носом. – И почему моя дочь так быстро повзрослела?

Горестно вздохнул и, закрыв глаза, замер в кресле.

— Спокойной ночи, Леон, – прошелестел я и тихо выскользнул за дверь, оставив его одного.

Меня ждала птичка.

* * *

Аделин не спала, когда я возвратился. Сидела как воробей, завернувшись в одеяло. Распущенные волосы устроили путаницу на голове. Сверкали возбужденно золотистые глаза.

— Почему не спишь? Сегодня был сложный день, – осторожно спросил я ее.

— Ждала тебя, одной мне неспокойно.

— Я скоро, – раздевшись, направился в ванную.

Вернулся к Аделин и скользнул к ней под одеяло. Она так и лежала обнаженная. Мы тесно переплелись объятиями, прижимаясь кожа к коже, я неторопливо целовал ее податливые мягкие губы, не разжигая страсти, а успокаивая и лелея. Птичка закинула ногу мне на бедро и зарылась носом в шею. Одной рукой выводя узоры на моей спине.

— Люблю тебя, птичка, – шепнул ей засыпая.

И сквозь сон услышал слова, смысл которых понял позже.

— Тогда я надеюсь, ты поймешь, Ссашшин, и простишь, – тихо шептала она в ответ. – Я тоже люблю тебя.

На контрасте с первым днем на Глизе неделя прошла подозрительно умиротворенно.

Подозрительно. Потому что я не верил, что птичка перестала тревожиться, и продолжал наблюдать.

Аделин затаилась. Она больше не поднимала речей о моих фантомных женщинах из прошлого. Вела себя спокойно и расслабленно, погрузившись в музыку. И в нас.

Это была неделя, когда над нами наконец не нависала опасность и, пусть фальшиво, проблемы отступили с переднего плана на задворки.

Фальшиво. Потому что я не верил своим глазам. Зато полагался на чутье. И разум, которые твердили мне, что такие резкие превращения невозможны. Ничего не изменилось, значит, и все тяжелые мысли хитрой пичуги оставались при ней. Будь я другим, я бы легко купился на ее внешнюю беззаботность.

Подозревай я, чем это закончится, не был бы столь лоялен и терпелив. Я давал ей время на музыку, без лишних встрясок и эмоциональных качелей. Аделин нужно было взять от мэтра за неделю на Глизе как можно больше.

А ночами без остатка, внимание птахи я эгоистично забирал себе. И только насытившись, давал уплыть в сон ей. Пользовался тем, что мне требовалось гораздо меньше часов отдыха, наблюдал за тем, как птичка спит. Окунался в ее аромат, плотно сплетенный с моим. И в свои мысли.

Не теряя дни впустую, я планировал будущее. Искал информацию. Касим правильно подметил: я не мог вечно работать охранником. И уж точно не у Леона. Я бы поставил начальником охраны Роберти или Асана, а второго из них забрал с нами на Землю для присмотра за Аделин во время моего отсутствия.