Книга Я проснусь, страница 37 – Татьяна Морец

Олег уверяет меня, что он уже забыл и все понимает, он сам был не вправе задавать подобные бестактные вопросы. Мои извинения приняты. Супер.

Успокоившись, я уезжаю домой отдыхать. В твердой уверенности – инцидент исчерпан и о нем можно забыть.

Войдя в апартаменты, слышу пиликанье планшета. С этим звуком приходят оповещения от начальства, и, несмотря на то, что меня развезло от шампанского и сильно тянет в сон, открываю.

В районе солнечного сплетения растет тепло и дрожь торжества. Победа! Контракт от Управляющего с припиской: «Поздравляю, доктор Морайя Горслей! Должность главы Нейро ваша. Юрген Зольцберг».

Приняв душ, позволяю себе один бокал белого сухого, пока читаю контракт. Из последних сил подписываю и отправляю. Засыпаю прямо так, в банном полотенце. С триумфальной улыбкой на губах.

Зольцберг делает шаг ко мне. В нос ударяет дух его парфюма. Тяжелый. Отвратительный. Меня бы вывернуло наизнанку, не будь я привычна к разным запахам и жидкостям по роду своей деятельности.

— Вам ничего не угрожает здесь, – повторяет он. – Чего вы боитесь?

— Ничего не угрожает, так же как Янковскому, – нагло скалюсь и уточняю. – Чтобы вы понимали, я не стремлюсь к этой работе, здесь нахожусь только по просьбе человека, которому очень благодарна за многое. И это не вы.

Тот мерзко смеется, зло, я бы сказала.

— Доктор Янковский почувствовал себя всесильным, доктор Горслей-Дин. Он больше не сможет исполнять свои обязанности здесь, и в другом месте тоже. Вы же не будете брать с него пример? – продолжает он гадко улыбаться.

Угроза настолько явственна в его словах, что я внутренне ощетиниваюсь, а за мой спиной вырастает Харшшад.

— Всего лишь предупреждаю вас не делать глупостей. Уберите своего волкодава, Горслей! – Зольцберг больше на прячет истинные эмоции. Разворачивается и уходит к навороченному креслу на дальнем конце длинного стола.

— Юрген, доктор Горслей – не Янковский, – откашлявшись вступает Орфен, – ты должен помнить, что я был против назначения Олега. У тебя тогда не было выбора. А сейчас он есть.

Знал бы мой Шеф, что и теперь Управляющего оставили без выбора. И тот готов на горло себе наступить, лишь бы его знаменитый «Звездный» функционировал как часы.

— Вы можете приступать к работе с завтрашнего дня, контракт подпишу сегодня, как только его оформит мой секретарь. Готовьтесь к пресс-конференции, телевидению, вечеринке в Госпитале по поводу ухода на пенсию Орфена и принятия вас на должность Шефа. На днях получите все приглашения. И вы мне подробно расскажете о Фрэнсис Дрейке. Вы теперь единственная, кто может поведать хоть что-то о тех трагических событиях. Ваш питбуль останется за дверью, сразу предупреждаю.

Угу, как и мой рассказ.

Он вновь машет нам рукой на двери. По лицу видно: мечтает скорее от нас отделаться.

Киваю Харшшаду, и мы втроем выходим из кабинета. Быстрее в лифт и на свежий воздух.

Вечером мне на почту падает контракт. У меня возникает навязчивое чувство дежавю. Но в этот раз подписываю и отправляю его без ликования в душе́. Знаю, что допроса о фрегате мне не избежать. Будет бравадой заявлять, что во мне нет страха.

* * *

Накануне

Если бы меня не ограничивали стены наших апартаментов, я бы давно дошла до Земли пешком: столько раз я пересекла гостиную на первом этаже.