Книга Вороница. Пойманные души, страница 87 – Татьяна Морец

— Пока проклятие не свершилось полностью, шанс его остановить есть. Я за остальными! – Мужчина покидает каюту, но прежде оставляет мимолётный поцелуй на моих губах.

Подскакиваю. Какое-то время мечусь по каюте. Я всем нутром ощущаю низкий гул океана, поднимающийся откуда-то снизу. Барк содрогается и надрывно стонет, передавая вибрацию мне и наполняя беспокойством. Не могу просто ждать.

Перепроверяю вещи, амулеты, скорее для собственного успокоения. Котомку взять не смогу, но плотный кожаный пояс с амулетами останется на мне при превращении во врана и обратно. Как и одежда; всё что плотно прилегает к телу, сохранится со мной. Но даже притянутая котомка останется брошенная лежать на полу. Я не знаю, как это происходит, волки, медведи и тигры вовсе оказываются голышом. У Старой Вороны есть приятные сюрпризы для своих детей, но и они имеют ограничения.

Пока я занята амулетами и одеждой, в моей неугомонной голове возникают новые мысли и колебания: сможем ли мы остановить проклятие? Так как сомнений в том, что оно начало исполняться, больше нет. Мне остаётся верить, что Амиран знает, как действовать дальше.

За делом и размышлениями не замечаю прошедших лучин, и лёгкий предупреждающий стук в дверь даёт мне знать: сумеречный маг вернулся не один. В каюту заходят наши спутники со своими мешками, а следом протискивается воздушник Шорх. Я сразу понимаю, насколько он мне не нравится. Отталкивающий тип. Низкорослый, плешивый и неопрятный, местами надорванная и не особо чистая одежда. От него омерзительно пахнет. Но я молчу и прячу свою неприязнь, знаю же, без острой нужды Амиран не стал бы связываться с посторонним магом. Не так давно, он едва сдерживал глубокое раздражение об одном лишь упоминании воздушника.

— Попадал я как-то давненько в бурю на судне, – своеобразным голосом делится чужой маг, спустя примерно полчаса молчания. Мы не разговаривали с тех пор, как расположились в маленькой каюте: я и Амиран уселись на кровать, а остальные прямо на пол.

Услышав его, мне становится понятно – маг воздуха не брезгует драс-травой. На злоупотребление дурмана с Зыбучих трясин указывают также мелко-подрагивающие пальцы с зелёным налётом, и пожелтевшие, изъеденные местами чернотой зубы. Ну и достался же нам попутчик! Вынужденно, но придётся с ним иметь дела. Надеюсь, Фарн не сожжёт воздушника раньше, чем они достигнут Островов в одном пузыре. Не зря же в огневиках тренируют выдержку.

— И ты сумел сохранить жизнь, – замечает Фарн без привычного спокойствия.

Или сожжёт…

— Остался. Не поддаётся мне как надо воздушная магия. И стихию обуздать я не в состоянии, – равнодушно продолжает неприятный маг.

Ещё бы! Поменьше лопать нужно траву, дурманящую разум. Как он собрался жить в Роунхельме, где употребление драс-травы, растущей на мёртвых болотах, строго под запретом? Забрал бы леший, с этих самых трясин, противного мага!

— Но у меня выходят хорошие сферы воздуха. Для глубокого погружения сла́бо годятся, – криво ухмыляется Шорх. – Но те, что плавают на поверхности… те живут долго. Я согласен в такой сфере доставить одного из вас до места. В обмен на защиту от мерзких умертвий, если волны нас снесут на Погиблые земли. Ваш огневик составит мне компанию. – Снова диктует он условия, зная, что ситуация у нас, скажем так, безвыходная.