Книга Вороница. Пойманные души, страница 41 – Татьяна Морец

— Да, поняла. И запомнила, – киваю я и заканчиваю с трапезой.

Не откладывая, вскоре мы снимаемся с места. Без сил валюсь на ложе в повозке. А всего-то спустилась из постоялых комнат и забралась сюда. Рядом пристраивается Амиран, он тоже далеко не в порядке, хоть и внешне выглядит здоровее меня.

— Я рад, что ты серьёзно не пострадала, Эвара, – произносит он, расслабленно прикрывая глаза.

— И я, – тихо отвечаю, тоже смежая веки.

Полный желудок и накатившая слабость располагают ко сну, в который я позволяю себя затянуть.

Пирейский портовый город Эйзур-Соль, нашедший свой приют в бухте Эйзур, поражает меня невообразимыми красотами. Я бы останавливалась на каждом шагу и пялилась, открыв рот в изумлении. Суровые строения Роунхельма разительно отличаются от белого града на Тёмном Океане.

Белоснежные башни и дома, чертоги с позолоченными шпилями и куполами. Резные двери всевозможных расцветок. Повсюду деревья с пахучими цветами, а из открытых окон доносится аромат знаменитых пирейских специй. Улицы вымощены белым камнем, растрескавшимся от летнего зноя. Я будто попала в прекрасную сказку, но ничуть не забываю о сущности чарующего королевства. И то, что оно лишило меня родителей.

Как и местные женщины, я спрятана в цветастые одеяния, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И от увесистых украшений отказаться не смогла.

— Ты же не хочешь, чтобы меня назвали бедным? И поговаривали, что я не могу должным образом обеспечить собственную жену? – настаивал Амиран, извлекая из сундука повозки приготовленные одежды и вычурные доказательства его достатка.

Пришлось подчиниться.

Пирейцы яркими пятнами выделяются среди всеобщей белизны: бородатые мужчины в тюрбанах, длинных халатах и штанах; женщины от макушек до пят замотаны в яркие одежды, соревнуясь расцветками с южными попугаями, и только острыми носками выглядывают вышитые туфли из шелковых коконов. На головах пирейек платки, они закрывают волосы и лицо, видны лишь густо подведённые сурьмой брови и глаза. Состоятельность некоторых жителей заметна сразу, она нарочито выставлена напоказ: на запястьях женщин поверх платьев многочисленными рядами сверкают браслеты, длинные серьги свисают до плеч, переливаясь драгоценными камнями. Что у мужчин, что у женщин толстые золотые цепи на груди. Будто все драгоценности, что есть в доме, надеваются перед тем, как его покинуть. Когда пирейцы проходят мимо, от них за несколько локтей несёт сладкими приторными духами, у меня от их насыщенности перехватывает дыхание и начинает болеть голова. Я морщу нос, радуясь, что под платком моих гримас не видно, уверена, они посчитают это неуважением к своим богатейшим персонам.

Мы чинно спускаемся к порту. Узкие улочки убегают вниз: где наклонной дорожкой, а где многочисленными ступеньками. Я, боясь упасть в своём узком платье и неудобных туфлях, сильнее сжимаю руку Амирана. Позади нас в одеждах слуг – Ланс и Фарн. Красная шевелюра огневика спрятана от любопытных глаз под серым неказистым убором для прислужников господ, скрывая его принадлежность к стихийникам.

Ещё издалека между домами я вижу тёмно-синие воды Океана с редкими волнами. И порт с множеством кораблей. Бо́льшая часть суден пришвартована, их голые мачты густо торчат вверх. Некоторые корабли лениво дрейфуют, стоя на рейде в спокойной бухте, а другие с поднятыми парусами прокладывают себе путь, стремительно скользят, разрезая острыми носами солёные плотные волны. Тёмный Океан получил название за свой цвет, где-то вдали мрачная синь уходит в черноту, а в плохую погоду он весь становится как сама Тьма. Но сверкающий белизной город и светлые кучерявые облака, замершие сегодня на голубом небе, сглаживают суровый океанический пейзаж.