Книга Академия избранных Мраком. Поддельная адептка, страница 44 – Наталия Журавликова

Тихо вхожу, беззвучно прикрывая за собой дверь.

В просторном спортивном зале только лишь Эфлон, больше никого.

Вальдер стоит спиной к выходу. Он обнажен до пояса и мышцы перекатываются под блестящей от пота кожей, в то время как парень неподвижен. Длинные волосы убраны в пучок.

Завороженная игрой его развитой рельефной мускулатуры, не сразу замечаю средних размеров шипастый красный мяч, словно подвешенный на приличном расстоянии от Вальдера.

Обращаю на мяч внимание, только когда он начинает двигаться вверх-вниз.

— Ты опоздала, букашка, — хриплый голос заставляет вздрогнуть.

Вальдер даже не обернулся, но он чувствует мое присутствие. Видимо, я не настолько тихо зашла, как мне казалось.

Мячик прекращает дергаться и стремительно летит в мою сторону.

Вскрикиваю и сама не понимаю, как успеваю отбить его ладонью.

Твердые шипы успевают больно врезаться мне в кожу.

Мяч отскакивает и врезается в голое плечо Эфлона.

— Да чтоб тебя! — рычит он, ловя снаряд и наконец поворачиваясь ко мне.

— От этой девчонки одни синяки и ссадины, — бурчит, потирая ушибленное и слегка пораненное плечо.

— Не подставляй спину! — стараюсь говорить зловещим голосом.

— А ты из тех, кто наносит удар в спину? — подходит близко, так, что я чувствую его запах. Терпкий дух мужского пота смешивается с ароматом хвойно-цитрусовой воды… и опасности.

— Случайно вышло, — я как-то резко охрипла.

— Реакция у тебя ничего так. Может пригодиться.

Вторгается в мое пространство. Касается пальцами щеки, поглаживает. От этого прикосновения под кожей начинает гореть, к губам подбираются крошечные точки-импульсы.

Дыхание против воли учащается.

— А ты горячая штучка, — ухмыляется.

Филя возится в рюкзаке, толкает под лопатки, от чего я выхожу из оцепенения. Милый мой Филечка, всегда старается помочь.

— Ты меня позвал тренировать или температуру померить?

Внимательно всматривается в мои глаза.

Наклоняется к уху, шепчет:

— Какая языкастая девочка. Интересно, что еще может этот язычок, кроме как язвить? Сможешь им завязать хвостик от вишни в узелок?

— Так вот он какой, ваш ментелен! — киваю с пониманием, делая серьезное лицо. — Вы двумя командами на поле сидите, каждая с ведерком вишни, кто первый закончил, тот победил?

Неожиданно он смеется. Беззлобно, открыто и заразительно. Я невольно подхватываю его смех.

— Что ж, ты, по крайней мере, смелая и быстро реагируешь.

Берет мою руку, которой я отбивала мяч. Осматривает, оценивая повреждения. Шипы оставили вмятины, они уже потемнели, наливаясь синяками. В одном месте небольшая ссадина.

Почему-то этот невинный жест действует как удар молнии. Снова становится трудно дышать.

— Вальдер, может ты меня отпустишь? — выдавливаю я. — Игрок из меня не очень. Я правда не поклонница любого спорта.

— Не могу, букашка, — он дует на мою ладонь, отчего ноги слабеют, — ректор мне этого не простит. Ты же слышала, как он на меня зол.

— Кстати, из-за чего? — вырываю свою руку.

— А это уже не твое дело, — недобро усмехается. Над верхней губой блестят мелкие бисеринки пота.

— Кто-то как раз в это время сжег на площади чучело, изображающее меня! — вскидываю подбородок, будто хочу укусить Эфлона.

— И что? — смотрит с непониманием, потом снова смеется. — Ты думаешь, будто мне есть дело до первокурсницы? Вот у тебя самомнение, букашка! Стал бы я возиться с твоими шмотками! У больших мальчиков другие забавы, поверь.