Книга Академия избранных Мраком. Поддельная адептка, страница 125 – Наталия Журавликова

Кошмар! До чего ж я плохо знаю историю! Вот почему Эфлона тут чуть ли не на руках носят. Из-за почтения к его предку. Он действительно может безнаказанно совершать любые гадости.

— Вы будете восстанавливать этот памятник? — робко интересуюсь.

— Ага, к весеннему торжеству должны успеть, — охотно делится реставратор, — в честь трехсот тридцати трех летия академии тут планируется нечто грандиозное.

— Ой, — спохватываюсь, слыша отголоски колокола, — я совсем опаздываю. Спасибо за интересную информацию.

— И вам спасибо, керни, успехов! — несется мне вслед. И сама я несусь, как испуганный заяц. Хотя, что бы ни ждало меня на занятии Плихан, оно вряд ли сравнится с тем, что я уже услышала от Тарра и работяги-реставратора.

С недавних пор ночь перестала быть для меня отдыхом. Сны превратились в тягучее месиво из событий прошедшего дня и немыслимой белиберды, воплощения страхов и опасений. Да и просто ерунды, порождаемой уставшим за день мозгом.

И немудрено, ведь учебная программа становится все насыщеннее, зачеты все ближе, а еще впереди игра с «зелеными». Их команда так и называется: «Мощь».

Помимо всего этого на меня постоянно сыпятся мелкие неприятности, словно где-то наверху открылся краник с личными бедами, подобранными специально для меня.

На практикумах достаются неисправные артефакты, в столовой передо мной заканчивается любимое жаркое, я поскальзываюсь на свежевымытом полу, врезаюсь в нитку-невидимку, растянутую шутником над порогом в аудитории. Всего и не упомнишь.

Я устала от этого невезения. А самое главное, кто-то особо талантливый решил попробовать себя в качестве тайного писаки и каким — то образом взломал систему отправки сообщений в тексы адептов. И теперь сплетни обо мне и Эфлоне приходят в общей рассылке с подписью: «Мракендаррский правдолюб».

Теперь по официальной версии я безнадежно влюблена в Вальдера, собираю информацию о предмете своей страсти, а с соревнований со «Стихией» меня сняли, потому что я предложила себя Вальду в самой недвусмысленной форме, он оскорбился и чуть не послал далеко-далеко.

Попытки найти «Правдолюба» успехом не увенчались. Но на этот раз меня хотя бы не подозревают. А рассылки появляются регулярно. И почему — то они нацелены чаще всего на меня. Странная, глупая травля.

Еще из неприятного: Вальдер начал мне сниться чуть ли не каждую ночь.

— Букашка, — шепчет он, — если ты так меня любишь, давай попробуем хотя бы во сне, все, что ты хочешь. Я готов воплотить твои желания, ну же, никто не узнает, малышка!

Эфлон медленно, через голову, снимает рубашку, и я вижу его идеальное, накачаное тело. Бугры мышц ходят под упругой кожей, бороздки вен оттеняют ее мраморное совершенство.

Плоский живот с кубиками пресса настолько крепкий и твердый, что его можно использовать как доску для нарезки салата.

Вальдер тянет ко мне руки, гладит по щеке, призывно облизывает губы, дразнит.

— Давай, букашка, покажи, насколько ты горяча!

Просыпаюсь с бьющимся сердцем. Переворачиваю подушку, чтобы перебить сон. Погружаюсь в новое сновидение, затягивающее, как подрагивающее плотное желе.

Я иду по лестнице, и она вновь исчезает под ногами, я падаю с криком, пытаясь схватиться хоть за что-то руками.

А тьма, в которую я лечу, шепчет: