Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 28 – Диана Фурсова

— Где твоя бабушка? — спросила Сайвера.

— Её давно нет.

— Кто жил с вами сейчас?

— Дед, я и Элина.

— Кто такая Элина?

Мальчик снова замолчал.

Сайвера не стала торопить.

— Она помогала по дому, — наконец сказал он. — Давно. Ещё когда отец был.

— Она родственница?

— Нет.

— Где она сейчас?

— Не знаю.

— Когда ты видел её последний раз?

— Три дня назад.

Торвейн перестал есть.

— Что произошло три дня назад?

Иврей наклонился над миской.

— Пришли люди.

— Те, которые потом выгнали тебя?

Он кивнул.

— С управляющим?

— Он пришёл позже.

Сайвера поставила ложку.

— Сначала другие?

— Двое. Один всё записывал.

— Что именно?

— Не знаю. Дед кричал.

— Из-за чего?

Иврей долго молчал, вспоминая.

— Он говорил, что они не могут так сделать. Что у нас есть родовая запись и печать. Потом они сказали, что записи больше нет.

Торвейн резко поднял голову.

— Какие слова они использовали?

Иврей пожал плечами.

— Не помню точно.

— Постарайся.

Мальчик нахмурился, уставившись в стол.

Сайвера видела, как он перебирает в памяти услышанное.

— Они сказали… «исключение подтверждено». Кажется, так. И ещё что фамилии нет в новой книге.

Сайвера встретилась взглядом с Торвейном.

Он отставил миску.

— В какой новой книге?

— Не знаю.

— Родовой?

— Наверное.

— Дед что ответил?

— Что они воры.

Торвейн поджал губы.

— Что было потом?

— Они забрали бумаги.

— Какие?

— Из большого сундука в комнате деда.

— Все?

— Не знаю.

— А Элина?

— Она спорила с ними. Потом вечером сказала мне не выходить из комнаты. Утром её уже не было.

Сайвера почувствовала, как разговор перестал быть просто странным.

— Дед?

Иврей опустил глаза.

— Он лежал в комнате.

— Он был жив?

Мальчик сжал ложку.

— Тогда да.

Торвейн тихо спросил:

— А потом?

— Я не знаю.

Сайвера протянула руку и накрыла пальцы Иврея ладонью.

Он не отдёрнулся.

— Не надо дальше, если не хочешь.

Иврей кивнул, но через несколько секунд всё же продолжил:

— На следующий день пришёл управляющий. Сказал, теперь дом принадлежит другим людям и мне нельзя там оставаться. Я сказал, что дед не разрешит. Он ответил, что дед больше ничего не решает.

Торвейн замер.

— Ты видел деда после этого?

— Нет. Дверь в комнату была заперта.

Сайвера ощутила, как мальчик под её ладонью сжал пальцы.

— А потом тебе велели уйти?

— Вечером. Дали узел.

Он показал на небольшой свёрток, который всё это время лежал возле стойки.

— Почему вечером?

— Я спрашивал.

— Что ответили?

— Что дорога безопасная.

Торвейн тихо выругался себе под нос.

Сайвера посмотрела на него.

— Действительно очень безопасная. Особенно для девятилетнего ребёнка.

— Я понял.

— Рада.

Торвейн не огрызнулся.

Это уже говорило о многом.

Он встал из-за стола и прошёл к окну.

Снаружи его люди всё ещё ждали во дворе. Один держал лошадей, второй осматривал старую конюшню.

— В Центральной книге род Вейрн числится угасшим двадцать лет, — сказал Торвейн, не оборачиваясь. — Иврей утверждает, что три дня назад его дед спорил с людьми, которые только что исключили семью из какой-то новой книги.

— Значит, есть две версии одной записи.

— Или две разные книги.

— Или кто-то изменил одну из них задним числом.

Торвейн обернулся.

— Центральную книгу просто так не изменишь.

Сайвера подняла брови.

Он замолчал.

Сам услышал.

— Что? — спросила она.

— Ничего.