Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 108 – Диана Фурсова

Сайвера хотела возразить.

Мирта подняла палец.

— Не бесплатно. Вы у меня купите поставку. Мне нужна дорога не меньше вашей. Через неё до трактира будет вдвое ближе, чем по нынешней.

Это меняло всё.

Не помощь из жалости.

Выгода для обеих сторон.

— Договорились.

— И мельнику скажу.

— Он находится в другой стороне.

— Зато любит деньги. Если узнает, что проезд открыт, найдёт телегу.

— Его я понимаю.

— Вы вообще слишком хорошо понимаете таких людей.

— Поэтому у меня трактир.

Мирта посмотрела на детей.

— Ночью обратно не пойдёте.

Сайвера хотела сказать, что дорогу они уже знают.

Потом посмотрела на Ави, почти спящую на спине Торвейна.

— Нет.

— Наконец разум.

— Не привыкайте.

Они остались на ферме до утра.

Торвейн вернулся к каменным столбам ещё до рассвета.

Один.

За обручем.

Сайвера узнала об этом только утром, когда увидела серебро на его запястье.

— Дорога пустила обратно?

— Без знака — да.

— А потом?

— Забрал обруч уже с этой стороны.

— Значит, если войти со стороны Порога без знака, можно выйти обратно и забрать его.

— Похоже.

— И никто не украл.

— Иврей был на ферме.

Мальчик, услышав своё имя, повернулся.

— Я всё слышу!

— Я рассчитывал.

После завтрака они вернулись к дороге.

На этот раз с Миртиной повозкой, но лошадь оставили у начала пути. Сначала нужно было проверить каждое место, где колёса могли застрять.

Мирта привела двух работников, которых Сайвера знала в лицо по ферме, поэтому никаких новых объяснений не потребовалось. Они смотрели на каменную дорогу с тем выражением, с каким люди обычно смотрят на стену собственного дома, неожиданно обнаружив за ней ещё одну комнату.

Торвейн снова снял знак у столбов.

На этот раз без обсуждения.

Положил серебряный обруч на камень и взял пилу.

Работали до полудня.

Самой трудной оказалась старая ель, рухнувшая через путь недалеко от ручья. Торвейн с Руэном и работниками Мирты распиливали ствол. Сайвера с Тессой убирали ветви. Иврей отмечал камни, возле которых требовалось подсыпать землю.

Ави запретили подходить к работе ближе определённого места.

Она обиделась.

Потом нашла себе должность.

— Я смотрю, чтобы никто не украл знак дяди Тора.

— Очень ответственная работа, — сказал Торвейн.

— Мне заплатят?

Сайвера повернулась.

Иврей начал смеяться.

Тесса села прямо на камень.

Руэн уронил ветку.

Торвейн медленно посмотрел на Сайверу.

— Это твои дети.

Она перестала смеяться.

На секунду.

Ровно на секунду.

— Не мои.

Ави немедленно сказала:

— Мы Порога.

Тесса первой перестала улыбаться.

Сайвера посмотрела на девочку.

На Иврея.

На Руэна.

На Ави.

— Да, — сказала она. — Пока так.

Никто не стал продолжать.

Но слова остались.

К середине дня дорога была готова для первого испытания.

Мирта сама села на козлы.

— Я поеду.

— Медленно, — предупредила Сайвера.

— Мне уже рассказывали про камень у ручья.

— Бабушка знала, о чём писала.

— Надеюсь, про остальное тоже.

Повозка прошла между деревьями.

На старом пути колёса несколько раз подпрыгнули, но не застряли.

У ручья Мирта остановилась, проверила переход, потом поехала дальше.

Через столбы она прошла без всякой проблемы.

На ней не было ни знака власти, ни символа владения.

Просто женщина, везущая продукты в трактир.

Сайвера шла рядом до самого двора.

Когда колёса Миртиной телеги впервые за десятки лет выкатились из леса прямо за конюшней «Старого Порога», Иврей закричал так громко, что Фрайна испуганно подняла голову.