Книга Благословенный лед. Желания бессмертных, страница 97 – Любовь Черникова

— Арун был разгневан, когда все начали почитать его как символ жизни, ставя выше богини смерти. Они забыли, что для него лишь Севада была всей его жизнью и ключом к его жестокому сердцу. Храмы, воздвигнутые в честь него, были разрушены по его приказу. После жестокой жизни приходит милостивая смерть. Именно поэтому ему достаточно почтения, направленного на Севаду. — рассказал Лайл.

— Романтично. — мечтательно вздохнула девушка и, будто уловив момент, добавила: — Это заставило меня более явно ощутить свое одиночество. — улыбнулась она.

Внезапно подувший ветер заставил ее подол вздуться, и в борьбе по сохранению чести или лакомства победил здравый рассудок, но вода была коварнее. Она оступилась, потеряв равновесие, и, взмахнув, протянула руку в сторону Лайла, но даже драконы не властны над временем.

Принцесса смеялась над ошарашенным мужчиной. Он, не раздумывая, полез за ней, и как итог, они были по пояс в воде.

Лайл помог Айрис выбраться и встал рядом. Дракон неторопливо снимал верхнюю одежду и, взглянув прямо ей в глаза, задорно подмигнул.

— Боюсь, я не смогу не вспоминать это, поэтому лучше скрыть причину помутнения моего рассудка. — Зайдя к ней за спину, он заботливо укрыл ее своим камзолом, оставшись в рубашке. — Я постараюсь быть очень аккуратным и не переборщить с силой. — предупредил Лайл.

Айрис была удивлена его поведением и не понимала, зачем ей его одежда, если он высушил ее наряд за одно мгновение.

— Если тебя интересует что-то, с чем я могу помочь, лучше спроси об этом прямо. Не стоит даже случайно давать мне призрачных надежд. — отчетливо прошептал Лайл, убирая свои руки с ее плеч.

Айрис опустила глаза, понимая, что поступает глупо и самонадеянно. Мужчина признался в своих чувствах, но все это время думал, что она видит в нем лишь инструмент для достижения каких-то целей. Тяжело усмехнувшись, она подумала, что, будь ее цель более серьезной и значимой, это было бы намного легче принять. Ей было стыдно.

— Прости. Я заигралась и стала вязнуть в многочисленных победах. Все шло слишком гладко, и это ослепило меня. — глухо созналась она, кусая щеку от вины. — Мне уже сказали, что не получится расспросить тебя касательно моего вопроса. Однако меня не покидала уверенность, что и сейчас все пройдет хорошо, стоит мне лишь подтолкнуть тебя.

Карлайл молчал, эта тишина была слишком удушающей для Айрис, но она не могла дать ответа на его чувства к ней. Она хотела оградить его от ложных ожиданий, но не могла ничего сказать, поэтому решила поведать кое о чем другом. История ее детства должна была послужить ступенью к главной новости, которую она боялась озвучить. Лайл же просто не знал, как реагировать, и уже хотел что-то сказать, но Айрис начала свой рассказ.

Девочка сидела на полу, ловя горячие капли и даже не пыталась их скрыть. Фамильяр, учуявший состояние хозяйки, вышел из-за книжной полки, ложась рядом с ней. Лис давал ей время выпустить чувства и терпеливо ждал, пока ее пальцы зарывались в его стремительно мокнущую шерсть. Порой казалось, что он клубочек меха — стоит намочить его сильнее, и он растает.

— Не получается… Ничего не выходит… Я совсем не чувствую в себе ничего от ведьм. Все говорят, что это неважно, но… — прошептала она.

— Откуда же им быть с такими родителями… — выпалил Лис, но округлил глаза, поняв, что сболтнул лишнего, и зарылся поглубже, надеясь на плохой слух своей хозяйки.