Книга Приручить темноту, страница 47 – Любовь Черникова

Глубоко вдохнула, осознав, что задержала дыхание на последних кадрах и со смешком сделала вывод:

— Ничего круче с мужчиной у меня еще не было.

Кстати, о мужиках. Вчерашний вечер ненавязчивый флирт и внимание командира «Дровосеков» настроили меня на благожелательный лад. Я всерьез решилась попробовать дать Косте шанс, почувствовав потребность в новых отношениях.

Но вмешался Анвар, вмиг растоптав всю мою решимость. Его злой взгляд и презрительная ухмылка напрочь разрушили романтику момента. Вспомнив намек про палатку, я предпочла ретироваться. Кажется, я теперь вообще ни с кем больше целоваться не смогу, буду вспоминать его рожу каждый раз.

Тряхнув головой, отогнала наваждение. Пробормотала в пространство:

— Все к лучшему.

И вдруг осознала, что до этого момента так ни разу и не вспомнила о несостоявшемся поцелуе с Котом. Ладно. Зато у Варьки нереальный прогресс в отношениях. Подруга так ждала этого момента, и я дико радовалась за нее. Ермак – мужик. Зря она на него наговаривала. Мысль о счастливой развязке породила в моей душе отголосок затаенной тоски. Я передвинула бегунок назад, вернув в ролике тот самый момент. Пересмотрела волнующие кадры. А потом еще раз. И еще. После пятого повтора пальцы набрали коротенький ответ:

«Я в шоке!»

Мелодия мобильника заставила вздрогнуть. Все же подсознательно я ждала плохих новостей от хозяйки. В конце концов, ей ничего не мешает передумать и выставить меня за дверь. В юридическую силу бумажки, что я подписала при заселении, верилось слабо.

Вопреки моим опасениям с экрана мобильного улыбалась шикарная блондинка с чуть вьющимися волосами и ярко-красными губами, того самого оттенка, когда очень пикантно, но до «вульгарно» не хватает еще несколько тонов.

— Ветлинская, привет! – заорала я в трубку и, путаясь в легких шторах, вывалилась на балкон.

С одиннадцатого этажа двор и близлежащие улицы казались сплошным изумрудным морем – всего за одни сутки листва распустилась и скрыла детские площадки, тротуары и улицы.

— Звонила? Прости, я отсыпалась, а звук выключен был.

Голос Машки звучал до отвращения бодро. Видимо, и правда отоспалась.

— Ничего, я сама проснулась почти в полдень, – ворчливо успокоила ее я.

— Божечки-кошечки! Так, тебя можно поздравить?

Преувеличенно радостный тон Машки говорил о том, что она заподозрила меня в отношениях.

— Пока не с чем, – засмеялась я, памятуя о единодушии, с которым они с Варькой пытаются меня пристроить.

Кажется, подруг больше, чем меня саму, тяготит мое одиночество. И это единственное, в чем они проявляют удивительное единодушие.

— Как у тебя в целом дела?

— Как сказать? Из хорошего: фотик новый купила. Из не очень: хозяйка квартиры меня только что «обрадовала». Придется новое жилье искать.

— Божечки-кошечки! Опять?! – ужаснулась Машка, не понаслышке знакомая с этой тягостной процедурой.

Я вздохнула:

— Что-то не везет мне со съемными квартирами.

— Это ж бабок теперь надо… – сочувственно протянула Ветлинская и весьма кстати вспомнила: – Ой! Я ж тебе денег должна!

Обрадовавшись, что не пришлось самой поднимать эту тему, я подтвердила:

— Если честно, потому и звонила. Сможешь вернуть к концу месяца?

Машка с ее авантюризмом, нестабильными доходами и привычкой жить не по средствам была не самым надежным кредитором, и занимала я ей скрепя сердце. Как говорится, готовая навсегда попрощаться с кругленькой суммой. Но, вопреки всем опасениям, Ветлинская не стала мяться или просить отсрочку.