Книга Приручить темноту, страница 129 – Любовь Черникова

Вчера Анвар говорил, кобылка она смирная. Надеясь, что так оно и есть, поймала короткий повод и потянула к себе, продолжая ласково приговаривать. Лошадь фыркнула и повернула ко мне голову, уставилась желтыми умными глазами.

Я погладила ее по нежному носу, губам.

— Золотце, помоги мне, пожалуйста. Твоему хозяину очень плохо.

Не без труда подвела лошадь к вросшему одним краем в землю бетонному блоку, примеченному мной в высокой траве, и кое-как взгромоздилась ей на спину, рискуя свалиться вниз головой, если кобылке вздумается отодвинуться в сторону. Осторожно выпрямилась, опасаясь, что сейчас мне устроят родео, но все обошлось. Флегматичная Золотая просто опустила голову и продолжила трапезу.

Оказалось, сесть на лошадь это только половина дела. Куда сложнее заставить ее двигаться в нужную сторону, и при этом удержаться на ее спине.

— Но!

Кобылка лишь фыркнула, и не думая прерывать увлекательное занятие.

— Пошла!

Эффект нулевой. Чмоканья и цоканья также остались непонятыми. И тут я вспомнила, что ночью делал Виктор. А ведь он управлял лошадью молча! Совершенно не используя слова. И в чем тогда секрет?

Повод свалился вниз, и дотянуться до него теперь не представлялось возможным. Я вцепилась в гриву на холке, намотав ее на кулак, больше все равно держаться не за что, и использовала последний шанс, надеясь на чудо.

— Домой!  – ударила я пятками в бока.

Поврежденную ногу задергало от боли, но чудо случилось, Золотая тронулась с места. Неспешно, зато в правильном направлении и все равно быстрее, чем я бы двигалась на своих двоих. Несколько раз она порывалась остановиться и перекусить, но волшебное слово «Домой!» по-прежнему работало отменно, и лошадь шла дальше, самостоятельно выбирая дорогу.

— Да ты же к конюшням меня везешь! – разочарованно воскликнула я. – Хотя, какая разница? Наверняка, там есть люди, а у них найдется мобильник.

— Давай, девочка! Домой-домой! – приговаривала я, поторапливая лошадь.

Выбравшись на наезженную тропу, Золотая вдруг припустила трусцой. Усидеть на ее спине при такой тряске оказалось непросто, пришлось покрепче вцепиться в гриву и просить:

— Потише! Потише! Мамочки!

Навстречу нам спешил немолодой мужчина. Тот же, которого я видела вчера.

— Помогите! Остановите ее! – крикнула я ему, неумолимо сползая набок.

Мужчина подхватил меня на руки как раз, когда я уже начала падать. Поставил на землю, обеспокоенно разглядывая.

— Спасибо! – выдохнула я с облегчением и закрылась руками, вдруг осознав, что стою перед ним в бюстгальтере.

Тревога на лице мужчины усилилась. Он двигал губами, словно хотел что-то сказать, но слова так и не шли. И тут я осознала, как выгляжу. Еще бы! Заплаканная, с грязным лицом и руками. Содранные локти и плечо. Сбитое колено, отсутствие половины одежды и в целом потрёпанный вид, кого угодно заставят напрячься.

— Вы же – Ксюша? – наконец, выдал он, наматывая на руку повод. – Сын искал вас… – он остановился. Сын?! Это что же, отец Анвара?!

— Да! Витя там на развалинах завода в подвале. Лестница обрушилась, и он упал. Кажется, сломал ногу и получил сотрясение, – торопливо и путано объяснила я. – Он встать не может, и нас там кто-то запер!

Я вкратце обрисовала ситуацию. Добронравов-старший снял расстегнутую рубашку и накинул мне на плечи.