Книга Клятва дракона, или Непокорная невеста, страница 137 – Любовь Черникова

Непреодолимое желание оставить последнее слово за собой взяло верх:

— У меня нет дара стихий, потому что отец его заблокировал!

Калле уставилась на меня удивленно и одновременно настороженно.

— Что ты такое говоришь, Талария?

Я прямо почувствовало, каким злым стало мое лицо. Ухмыльнулась, глядя мачехе в глаза, и принялась рассказывать:

— Мне было двенадцать, и я тренировалась изо всех сил, чтобы снова заслужить любовь папы. У меня проснулась магия. Стихийная магия, — акцентировала я намеренно. — Думаешь, он порадовался? Нет! Герцог просто наорал на меня и заставил выпить черное зелье! — закончила я едва ли не криком.

— Какое еще зелье? — спросила мачеха растерянным шепотом. — Какое такое зелье, Талария?!

От негодования, казалось, я оглохну и ослепну.

— Не притворяйся, Калле! Это ведь ты ему приказала, да? Даже избавившись от меня, ты продолжила ревновать… — С трудом вернув себе самообладание, я продолжила уже почти спокойно: — К счастью, у меня обнаружился еще один редкий дар. Я — мастер чудовищ. И если бы я могла, то навсегда избавилась бы от проклятой стихийной магии. Она мне не нужна!

Отложив приборы, я уставилась в тарелку, размышляя, не уйти ли мне из-за стола. Есть расхотелось окончательно. Остановила мысль, что остальные голодны, но если уйду я, то с большой вероятностью, друзья последуют за мной. Эгоистично лишать их ужина.

После моей вспышки за столом повисло тягостное молчание, которое неожиданно нарушила Миррэ.

— Сестренка, я ужасно сожалею, что отец так несправедливо с тобой обошелся… — Она накрыла мою руку своей, и на этот раз Калле не стала делать ей замечаний.

Замерев, я смотрела на тонкие пальчики, чуть сжавшие мои в молчаливой поддержке. Может, правильнее было убрать руку, но я внезапно обнаружила, что не в состоянии оттолкнуть сестру...

— Простите, что испортила ужин, — выдавила из себя, ни на кого не глядя, но отчетливо ощущая на себе взгляды присутствующих.

— Ничего. Тебя можно понять, — откликнулась Калле. — Простите, я правда, ни о чем не знала… Рихард всегда говорил, что у его дочери только природный дар, а я… Я Таларию и не видела с тех пор ни разу… — залепетала она растерянно.

Ужин мы завершали в тишине, и даже тетя Федросэ прекратила донимать Ану, заняв рот едой. Драконы, поблагодарив хозяйку и похвалив ее поваров, поднялись, чему я несказанно обрадовалась. Все равно неспособна была больше съесть ни кусочка.

Ренгольд подошел, молча взял меня за руку и не выпускал, пока шли от столовой в гостевое крыло. Он молчал до момента, когда все разбрелись по комнатам, оставив нас одних. После притянул меня к себе и крепко обнял.

— Этали, сколько же боли… Как тебе, оказывается, тяжело здесь находиться! Такая обида способна даже задушить! Предлагаю плюнуть на прихоти герцога и отправиться в путь сегодня же!

От его слов на душе мгновенно потеплело. А что-то твердое и, скорее всего, квадратное с острыми царапающими углами, что поселилось у меня в желудке с момента приезда, как будто округлилось, сгладилось и потихоньку истаяло. Я сделала глубокий судорожный вдох и прикрыла глаза. Две горячие слезинки прочертили дорожки на моих щеках, и я торопливо их вытерла.

— Спасибо тебе, Рен, но я знаю, как важно выполнить пожелание моего отца. Это все ерунда. Просто детские обиды, не нужно из-за них менять планы. Обещаю впредь держать себя в руках.