Книга Цена невинности, страница 19 – Любовь Черникова

Точно! Никто даже не заметит, что здесь произошло. А если кто-то и разглядит мой харвестер, то с такого расстояния не определит, на каком именно участке он находится. Подняв голову к свинцовым облакам, убеждаюсь, что в небе нет ни одного дрона-наблюдателя. Обычно они делают облет только один раз за сутки – с утра.

Новый план стремительно складывался, и душа встрепенулась радостной птичкой. Да я здесь не то что один, даже два бака наберу запросто! Все, что сверх нормы, оплачивается отдельно, смогу если не подзаработать, то покрыть часть долга. А если не сдавать все сразу, а разделить на два дня…

Преисполнившись энтузиазма, вновь забираюсь в харвестер, и после относительно свежего воздуха снаружи в нос бьет острый химический запах. Недовольно морщусь, не представляя, как дышала этой дрянью столько времени и откидываю дверцу, чтобы проветрить в кабине. Но отчего же такая вонь? Разве что крышка топливному распределителю?

Хотя нет. Мама бы сказала мне. Но с другой стороны, Дебора не слишком в этом разбирается, и вряд ли представляет, как переключаться между двигателями.

Догадка омрачает поднявшееся было настроение, и я вывожу на панель управления статистику и проверяю расход джет-кристаллов. Так и есть, серьезное превышение нормы расхода. Ругаясь, как старый работяга, выбираюсь наружу. Злость придает сил и, рыча от натуги, я откидываю тяжеленный кожух моторного отсека с первой же попытки. Вонь ударяет в ноздри с такой силой, что я поначалу отшатываюсь.

Прикрывая рукавом грязной куртки нос, осматриваю механизмы. Ага! Вот и пробоина. Ядовито-зеленая пузырящаяся жижа намочила все шланги и соединительные трубки. Отдышавшись в очередной раз, снова лезу в кабину и ищу там ремонтный комплект. Дерьмо каниса! Осталась последняя универсальная заплатка. Если ничего не выйдет, это полный провал.

Осторожно, точно сапер на задании, отдираю защитную пленку и прикладываю к поврежденному месту.

— Ай!

Заплатку роняю, а на ладони надувается пузырь. Вот же дура! Совсем забыла, что пошел перегрев. Мало того что сама обожглась, так еще и последнюю заплатку потеряла. Та упала и моментально приклеилась к чему ни попадя внутри моторного отсека. Естественно, намертво…

Тряся рукой, в попытках унять боль, и утирая выступившие от обиды слезы, достаю аптечку и заливаю пораженное место клеем-анитсептиком. Ладони и без того безбожно дергает от натертых рулем мозолей, и я трачу на них остатки средства. И даю себе несколько минут отдыха.

Все. Хватит прохлаждаться, Ари. Урожай сам себя не соберет. Со вздохом закрываю кожух, надеясь, что если не переключаться снова на колеса, то система еще какое-то время продержится на остатках топлива. Забравшись в кабину, отмечаю, что вонять все же стало меньше, а значит пока мне не грозит свалиться от удушья. Мотор взревывает, и я трогаю харвестер с места, прикидывая, сколько у меня осталось времени.

И все же, прежде чем пересечь границу поля Аделхардов, прохожусь по самой кромке нашего – сто шестидесятого участка, и лишь потом цепляю краем соседний, благо никаких заборов здесь нет. Если меня сейчас кто-то видит, всегда можно оправдаться неисправной машиной, или тем, что в моих детских ручках не осталось сил, чтобы нормально развернуть сельскохозяйственную громадину, которой давно пора на свалку.