Книга Ведьма для командора, страница 16 – Любовь Черникова, Ева Маршал

Ураган трепал ветки деревьев. От крыши соседнего дома оторвался огромный кусок шифера и полетел в сторону дороги. Я вскрикнула от испуга и проводила его взглядом. Прямо как ковер-самолет!

— Барсик! Барсик! — позвала я снова, но полосатый кот слишком боялся, чтобы прийти на зов.

Что-то треснуло рядом. Высокие тополя у тротуара при очередном порыве наклонились так, словно были травинками. Я сжалась в уголке у самого дома, не решаясь отойти от своей пятиэтажки — тут у подъезда за ветром было относительно безопасно, а там дальше летал мусор, что-то хлопало и гремело.

Барсика я видела последний раз в песочнице. Когда поднялся этот ужасный ветер, кот юркнул под деревянный бортик и больше не выходил.

— Барсик! Барсик! Барсик! — моих слабых легких не хватало, чтобы перекричать ветер.

Здоровенного дворового кота подкармливала баба Лида — старушка с первого этажа, но остальные жильцы не слишком любили. Говорили, что он разносит блох и гадит в подъезде. Мне Барсик нравился. Он был мягкий и теплый, с мокрым носом, и так здорово тарахтел, когда я его гладила. Прямо как трактор. Мама запрещала мне его трогать, опасаясь болезней, но я все равно не упускала возможности прикоснуться к бархатной шерстке. У нас дома котика не было.

И теперь мой любимый Барсик в опасности. Кто-то же должен спасти его? Но никто из взрослых не спешил это делать. Все попрятались, даже баба Лида. Что совсем необычно, я не видела ее и в кухонном окне, хотя старушка не могла пропустить такое зрелище, как ураган.

Снова что-то ударило сверху. Оглушило. Послышался звон стекла, и вниз посыпались осколки.

— Ната! — рядом оказался папочка. — Ты зачем вышла?! Быстро внутрь!

Он подхватил меня на руки и внес в подъезд, с трудом затворяя рвущуюся из рук дверь.

— Помогите! — донесся едва слышный крик снаружи.

Отец выругался плохими словами и даже не сказал, чтобы я закрыла уши. Мы быстро поднялись на один этаж. Пешком.

— На лифте нельзя, электричество вырубили, — пояснил отец и выглянул в окно.

Я тоже.

Снаружи у дома напротив какая-то женщина силилась открыть дверь. У нее ничего не выходило. Она ногой придерживала коляску, которую упорно нес ветер, и тянула двумя руками изо всех сил, но едва могла приоткрыть дверь, как та почему-то закрывалась.

— Поднимайся, мама тебя встретит. Я сейчас.

— Папа, не ходи! — на меня вдруг нахлынула паника.

Я отчетливо ощутила, что быть беде. Даже горло сдавило, словно я проглотила большой кусок хлеба не жуя.

— Папа, не ходи! Нет, папочка! Не надо! — уцепилась я за отцовскую ногу.

— Я сказал, домой Наталья! — рявкнул он.

Схватив меня, с силой чуть ли не забросил на середину лестницы.

Я упала, ударилась коленками и расплакалась. Раньше папа так не делал. Мрачный как никогда отец даже не обернулся, сбегая по ступеням вниз. Дверь подъезда громко хлопнула. Я бросилась к подоконнику, взобралась на него по старой батарее отопления и уставилась наружу.

Пригибаясь и пошатываясь. Пережидая особенно сильные порывы лежа на земле, отец добрался до отчаявшейся женщины. Та оставила попытки попасть внутрь, и сидела у стены, прижимая малыша к груди. Коляска куда-то подевалась. Отец все-таки добрался до них. С усилием открыл дверь, едва удержал, пока несчастная проскользнула внутрь. Папа тут же поспешил назад.