Книга Покой нам только снится, страница 85 – Анастасия Рафаенко

По­след­няя фра­за – един­ствен­ная за все вы­ступ­ле­ние, в ко­то­рой поз­во­ляю се­бе тень иро­нии. Тон­кую, про­зрач­ную, ед­ва раз­ли­чи­мую – но до­ста­точ­ную, что­бы несколь­ко ми­ни­стров в пер­вом ря­ду непро­из­воль­но вжа­ли го­ло­вы в пле­чи, вспом­нив, как го­да­ми по­вто­ря­ли сло­во «тор­гаш­ка» при­ме­ни­тель­но к до­му Чжао.

— За­клю­че­ние, – скла­ды­ваю ру­ки и скло­няю го­ло­ву пе­ред воз­вы­ше­ни­ем, от­ме­ряя угол по­кло­на с без­упреч­ной, из­де­ва­тель­ской точ­но­стью. – Моя ни­чтож­ная се­мья сме­ет на­де­ять­ся, что пред­став­лен­ные дан­ные по­слу­жат спра­вед­ли­во­сти и бла­гу Им­пе­рии. Бла­го­да­рю Со­вет за ока­зан­ную честь.

Ти­ши­на, дол­гая, плот­ная, за­то­пив­шая зал от по­ла до рас­пис­но­го по­тол­ка с зо­ло­ты­ми дра­ко­на­ми.

Ва­нь­эр под­ни­ма­ет го­ло­ву. Дви­же­ние мед­лен­ное – как под­ни­ма­ет­ся из глу­би­ны мор­ская тварь, чье те­ло, при­вык­шее к дав­ле­нию тол­щи во­ды, вне­зап­но ли­ши­лось опо­ры и всплы­ва­ет, те­ряя фор­му. Гла­за «бе­ло­го ло­то­са» – су­хие, вос­па­лен­ные, ли­шен­ные вся­ких слез, ибо за­па­сы при­твор­ных слез ис­чер­па­ны, а на­сто­я­щих у Ва­нь­эр не бы­ло ни­ко­гда – фик­си­ру­ют­ся на мо­ем ли­це, и в этих гла­зах, преж­де пол­ных крот­кой пе­ча­ли и тро­га­тель­ной без­за­щит­но­сти, го­рит нечто, до­се­ле не предъ­яв­ляв­ше­е­ся пуб­ли­ке: нена­висть. Чи­стая, кон­цен­три­ро­ван­ная, об­на­жен­ная нена­висть, от ко­то­рой воз­дух меж­ду на­ми виб­ри­ру­ет, как воз­дух над рас­ка­лен­ной жа­ров­ней.

Ва­нь­эр вста­ет. Се­реб­ря­ные це­пи на­тя­ги­ва­ют­ся, зве­нят, но не ме­ша­ют: Су Ва­нь­эр вста­ет не для то­го, что­бы бе­жать, а для то­го, что­бы – впер­вые за всю жизнь – ска­зать прав­ду.

— Ты, – го­лос Ва­нь­эр зву­чит не так, как при­вык слы­шать двор: не мяг­ко, не крот­ко, не про­ник­но­вен­но. Низ­ко, хрип­ло, с тем утроб­ным ры­ча­ни­ем за­гнан­но­го зве­ря, ко­то­рое идет не из гор­ла, а из са­мо­го нут­ра, из то­го ме­ста, где вме­сто ду­ши – чер­ная, спек­ша­я­ся кор­ка алч­но­сти и зло­бы. – Ты. Тор­гаш­ка. Сче­то­вод­ка. Дочь на­ем­ни­ка и ро­стов­щи­цы.

Ст­раж­ни­ки по бо­кам Ва­нь­эр дер­га­ют­ся, но Им­пе­ра­тор под­ни­ма­ет ру­ку – ед­ва за­мет­ный жест, озна­ча­ю­щий: пусть го­во­рит.

— Ду­ма­ешь, ты по­бе­ди­ла? – Ва­нь­эр де­ла­ет шаг впе­ред, и се­реб­ря­ные зве­нья скре­же­щут по кам­ню, вы­се­кая тон­кую, визг­ли­вую но­ту, от ко­то­рой сво­дит зу­бы. – Ду­ма­ешь, твои циф­ры, твои сче­ты, твои жал­кие стол­би­ки иеро­гли­фов что-то зна­чат? Ты ни­ко­гда не пой­мешь, что зна­чит быть рож­ден­ной без се­реб­ря­ной лож­ки! Без ма­те­ри, ко­то­рая ску­па­ет про­вин­ции оптом! Без от­ца, чье имя пу­га­ет вар­ва­ров! Ты си­де­ла в шел­ках и счи­та­ла чу­жое зо­ло­то, по­ка я – я! – вы­гры­за­ла каж­дый гло­ток из кам­ня! Каж­дый шаг к тро­ну – по те­лам, по сле­зам, по чу­жим спи­нам, по­то­му что дру­го­го пу­ти не бы­ло!

Го­лос Ва­нь­эр креп­нет, на­би­ра­ет си­лу, и под обо­лоч­кой аре­стант­ско­го пла­тья, под некра­ше­ным по­лот­ном и пень­ко­вым шнур­ком про­сту­па­ет на­ко­нец под­лин­ная Су Ва­нь­эр – не «крот­кая лань», не «хруп­кий ло­тос», а жест­кая, цеп­кая, без­жа­лост­ная хищ­ни­ца, чьи зу­бы за­то­че­ны го­ло­дом и чьи ког­ти за­ка­ле­ны от­ча­я­ни­ем.