Книга Покой нам только снится, страница 74 – Анастасия Рафаенко

Два­дцать три ми­ни­стра, пять цен­зо­ров, два пред­ста­ви­те­ля во­ен­но­го ве­дом­ства, глав­ный каз­на­чей, гла­ва Кан­це­ля­рии, чет­ве­ро сек­ре­та­рей Тай­но­го Со­ве­та и один­на­дцать чи­нов­ни­ков ран­гом по­ни­же – все рас­се­лись по сво­им ме­стам на неф­ри­то­вых ска­мьях, рас­став­лен­ных дву­мя па­рал­лель­ны­ми ря­да­ми вдоль за­ла, и воз­дух во­круг них дро­жит от по­дав­лен­но­го на­пря­же­ния, как ма­ре­во над рас­ка­лен­ным кам­нем. Ве­е­ра тре­пе­щут в ру­ках – нерв­но, су­ет­ли­во, вы­да­вая тех, кто при­вык пря­тать за эти­ке­том страх пе­ред неиз­вест­ным. Кто-то из млад­ших чи­нов­ни­ков ти­хо звяк­нул неф­ри­то­вой под­вес­кой на по­я­се, и звук этот в ти­шине за­ла про­зву­чал оглу­ши­тель­но, за­ста­вив дю­жи­ну го­лов дер­нуть­ся в сто­ро­ну ис­точ­ни­ка.

Наслед­ный Принц Ли Цзянь си­дит на пер­вой ска­мье пра­во­го ря­да, там, где по про­то­ко­лу по­ла­га­ет­ся на­след­ни­ку пре­сто­ла. На нем – па­рад­ный ха­лат из алой пар­чи, рас­ши­тый зо­ло­ты­ми фе­ник­са­ми, и ко­ро­на с на­вер­ши­ем в ви­де дра­ко­на и фе­ник­са, сим­во­ли­зи­ру­ю­щим гар­мо­нию муж­ско­го и жен­ско­го на­чал, – ту са­мую гар­мо­нию, ко­то­рую Принц об­рел в объ­я­ти­ях жен­щи­ны, про­дав­шей его кре­по­сти вра­гу за сто­и­мость па­ры шел­ко­вых ту­фель. Ли­цо Ли Цзя­ня блед­но, ску­лы за­ост­ри­лись, под гла­за­ми – те­ни бес­сон­ни­цы, а паль­цы, сжи­ма­ю­щие неф­ри­то­вую пе­чать на­след­ни­ка, бе­ле­ют от уси­лия. Принц зна­ет, ему рас­ска­за­ли – не все, но до­ста­точ­но. До­ста­точ­но, что­бы гла­за, преж­де го­рев­шие пра­вед­ным ог­нем ро­ман­ти­че­ско­го ге­роя, те­перь ме­та­лись по за­лу с вы­ра­же­ни­ем за­гнан­но­го зве­ря, ищу­ще­го вы­ход из го­ря­ще­го ле­са.

Ря­дом с Прин­цем – Су Ва­нь­эр, «Бе­лый ло­тос» оде­та в бе­лое – ра­зу­ме­ет­ся, в бе­лое, в цвет тра­у­ра, невин­но­сти и му­че­ни­че­ства, три сим­во­ла, ко­то­рые Ва­нь­эр но­сит с та­кой же убе­ди­тель­но­стью, с ка­кой чу­че­ло мед­ве­дя изоб­ра­жа­ет жи­во­го зве­ря: из­да­ле­ка – прав­до­по­доб­но, вбли­зи – оче­вид­ная под­дел­ка. Га­зо­вый ха­лат, про­зрач­ный до непри­ли­чия, нис­па­да­ет неве­со­мы­ми склад­ка­ми, об­на­жая при каж­дом вдо­хе тон­кие клю­чи­цы и фар­фо­ро­вую бе­лиз­ну шеи; во­ло­сы рас­пу­ще­ны – жест от­ча­я­ния, недо­пу­сти­мый по эти­ке­ту для за­муж­ней жен­щи­ны, но без­упреч­но рас­счи­тан­ный для со­зда­ния об­ра­за хруп­кой, раз­дав­лен­ной неспра­вед­ли­во­стью жерт­вы; ли­цо – без еди­но­го сле­да пуд­ры или ру­мян, на­ме­рен­но блед­ное, с опух­ши­ми от слез ве­ка­ми и чуть дро­жа­щи­ми гу­ба­ми. Мастер­ская ра­бо­та. Про­из­ве­де­ние ис­кус­ства. Без­упреч­ная ми­зан­сце­на стра­да­ния, от­то­чен­ная го­да­ми тре­ни­ро­вок пе­ред брон­зо­вым зер­ка­лом.

Ес­ли бы не ру­ки, спря­тан­ные в ши­ро­ких ру­ка­вах, но на мгно­ве­ние мельк­нув­шие, ко­гда Ва­нь­эр по­прав­ля­ла склад­ки ха­ла­та, с по­бе­лев­ши­ми от на­пря­же­ния ко­стяш­ка­ми и ко­рот­ко об­гры­зен­ны­ми ног­тя­ми, че­го не бы­ва­ет у жен­щи­ны, преж­де сле­див­шей за ма­ни­кю­ром с ма­ни­а­каль­ной тща­тель­но­стью. Ва­нь­эр бо­ит­ся. По-на­сто­я­ще­му, до ко­стей, до об­гры­зен­ных ног­тей, до той пер­во­быт­ной, жи­вот­ной дро­жи, ко­то­рую не скро­ет ни­ка­кой га­зо­вый ха­лат.