Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 125 – Лоретта Чейз

— Начнем с того, что тебе уже знакомо, — сказал он. Перекинул ногу через ее ноги, наклонился и поцеловал ее в нос. — Например, с этого. — И в лоб. — И этого… и так… и так… и еще вот так… — Вперемешку со словами он покрывал ее лицо легкими поцелуями.

Поцеловал ухо, прикусив мочку — Клара ахнула и дернулась. Поцеловал нежное местечко за ушком, а оттуда двинулся вниз по шее.

Аромат Клары кружил ему голову. Он не мог ею надышаться. Потерся щекой о ее щеку. Кожа гладкая, нежная, словно лепестки роз. И этих нежных касаний тоже было недостаточно. Он поцеловал ямку на горле, с новой силой ощутив запах Клары и тепло ее тела, едва скрытого полупрозрачной сорочкой. Впивая ее аромат, потерся щекой о глубокий вырез и тут же прижался к этому месту губами, сдерживая страстное нетерпение, просто наслаждаясь чувственной прелестью этого мига.

Под его прикосновениями Клара пошевелилась и вздохнула; дыхание ее участилось.

Он оторвался от нее, но тут же заменил губы пальцами: руки его скользили по ее шее, плечам, вокруг грудей, не слишком надежно прикрытых тонкой тканью лифа. Хитроумно вышитые узоры подчеркивали соски — темно-розовые бутоны, что напряглись под его прикосновением.

— О-о-о… — воскликнула она. — Это так… так неприлично, но… но, кажется… мне нравится!

Он странствовал губами по ее шелковистым изгибам, радуясь аромату, и теплу ее тела, и тому, как она изгибается под его ласками, как откровенно наслаждается тем, что дарит он ей и себе. Вот он втянул один розовый бутончик в рот, немного пососал; Клара ахнула и, запустив руку ему в волосы, не дала отстраниться.

— О-о-о! — воскликнула она негромко, с удивлением и восторгом в голосе. — О боже мой!

Богиня! Слишком совершенная, слишком отзывчивая, слишком… все слишком для простого смертного!

Рэдфорд чувствовал: если не остановится, умрет от сердечного приступа.

— Не останавливайся! — прошептала она.

Столько народу мечтает его убить… и, кажется, ей это удастся!

Ворон Рэдфорд умрет в свою первую брачную ночь.

Он целовал ее и раньше. И прежде к ней прикасался, даря восторг и возбуждение.

Но сейчас все было по-другому. Прежде она стояла на границе загадочного, неизвестного мира: теперь пересекла границу и устремилась в путь по неизведанным землям. Казалось, до сих пор она жила лишь наполовину, не вполне сознавая себя. Собственное тело хранило от нее секреты.

Рэдфорд целовал и ласкал ее, и все в ней — внутри и снаружи — трепетно откликалось на его беззвучный зов.

Когда он сжал губами ее сосок, в глубине живота родилось какое-то сладкое томление. Дальше пальцы и губы Рэдфорда были уже везде — и Клару словно пронзали один за другим электрические разряды. Она не могла лежать спокойно. Не могла сдержать звуки — стоны и тихие вскрики, каких никогда не издала бы истинная леди, — когда в ее теле били крохотные молнии, принося немыслимое прежде наслаждение.

Она и не представляла, что ее тело, ее сердце на такое способны. И как можно было такое вообразить? — его лицо, прижатое к ее телу, мужской запах, заполняющий сознание и отсекающий все остальное. Весь мир сузился до него… и до нее… и до ощущений, знакомых и совершенно новых. И до наслаждения, странно схожего с болью и властно требующего чего-то большего.

Он потянул ее сорочку вниз, к талии. Клара уже не краснела. Пора прошла; рядом с новыми чувствами не было места смущению. Всякая скромность растаяла от жара его рук и губ.